— Все правильно, детка — прорычал он. — Возьми меня. Дай мне почувствовать твои клыки глубоко во мне. Я хочу этого.
Он положил ладонь ей на затылок, и подвел ее рот к своему горлу. Раскаленная дуга чистейшей сексуальной энергии взорвалась между ними, они оба начали задыхаться, ее дыхание и слезы обжигали его кожу.
Но потом она словно пришла в чувство. Она отчаянно боролась, а он делал все возможное, чтобы удержать ее, несмотря на то, что теперь, похоже, они оба выйдут из боя с синяками. Не смотря на то, что в конечном итоге он должен был проиграть. Она была сильнее, а он был просто человеком, хоть и тяжелее ее на сто фунтов.
Но Бутч надеялся, что она сдастся и использует его до того, как иссякнут его силы.
— Марисса, пожалуйста, возьми меня, — простонал он, и его голос, хриплый от борьбы, прозвучал умоляюще.
— Нет…
Его сердце разрывалось на куски, когда она зарыдала, но он не отпустил ее. Он не мог.
— Возьми то, что во мне. Я знаю, что не достаточно хорош, но все равно, возьми меня…
— Не заставляй меня делать это…
— Я должен.
Господи, он плачет вместе с ней.
— Бутч…
Ее тело напряглось и застыло напротив него, одежда растрепалась от борьбы.
— Я не могу… больше… сдерживаться… отпусти меня… пока я не причинила тебе боль.
— Ни за что.
Все произошло так быстро. Она выкрикнула его имя, а затем его горло обожгла нестерпимая боль.
Ее клыки погрузились в его яремную вену.
— О… черт… да …!
Он ослабил хватку, обнял ее руками, а она все сильнее впивалась в его шею. Он прохрипел ее имя, когда его накрыла первая эротическая волна, и она сделала первое глубокое сосательное движение, первый глоток из его вены. Она устроила голову удобнее, и его накрыло удовольствие, искры пробежали по всему телу, как будто он только что испытал оргазм. Это было именно так, как и должно было быть. Он должен был заставить ее пить из него, для того, чтобы выжить…
Марисса разорвала объятия, и дематериализовалась прямо из его рук.
Бутч упал лицом в диванные подушки, в пустоту, где минуту назад сидела Марисса. В бешенстве, он вскочил на ноги, оглядываясь по сторонам.
— Марисса! Марисса!
Он бросился к двери, схватился за ручку замка, но так и не смог ее открыть.
Потом из-за двери, он услышал ее сломленный, отчаявшийся голос:
— Я же убью тебя… Боже, помоги мне, но я же могу тебя убить… Я слишком хочу тебя.
Он заколотил в дверь.
— Выпусти меня!
— Прости, — ее голос сломался, затем опять обрел силу. Сейчас, больше всего на свете он боялся решения, которое она приняла.
— Мне очень жаль. Я потом приду к тебе. После того, как все закончится.
— Марисса, не делай этого…
— Я люблю тебя.
Он бил по дереву кулаками.
— Мне наплевать, пусть я сдохну! Но не ходи к нему!
Наконец, дверь была разблокирована, он ворвался в холл и побежал к лестнице.
Когда он распахнул дверь особняка, она уже ушла.
В это время, на другом конце города, на подземной парковке, проходили ставочные бои. Вэн перемещался по проволочной клетке, подпрыгивая на кончиках пальцев. Барабанный бой, ломая тишину, разогревал его, отражался эхом от бетонных перегородок.
Сегодня толпы не было, всего три человека. Но в нем было столько энергии, как будто все помещение стояло на ногах.
Именно Вэн предложил это место мистеру Икс, и объяснил, как сюда можно проникнуть. Он знал расписание боев, и был уверен, что этим вечером поблизости никого не будет. Большая его часть хотела славы, чтобы он воскрес здесь, на этом ринге, а не в подвале какого-нибудь заброшенного дома.
Он попробовал несколько ударов, упиваясь своей силой, а затем посмотрел на противника. Лессер и он стояли лицом к лицу.
С другой стороны клетки послышалось рявканье Ксавье:
— Ты не остановишься, пока все не закончится. И пока мистер Д не окажется на земле, прося пощады, всем ясно?
Вэн кивнул.
— Хорошо, — Ксавье хлопнул в ладоши и бой начался.
Вэн и лессер кружились по кругу напротив друг друга, но Вэн не собирался позволить этому чертову медленному танцу длиться вечно. Он напал первым, забросав противника ударами, откинув его спиной на клетку. Парень выдержал град ударов, словно они были не тяжелее, чем капли весеннего дождя на щеках, а затем нанес Вэну чувствительный хук справа. Тот поймал удар по косой, его рот распахнулся, как раскрытый конверт.
Было больно, но боль это хорошо, своего рода усиливающий элемент, что помогал сосредоточиться. Кружа рядом с противником, Вэн неожиданно выбросил ногу вперед, раскручивая свое тело, как ядро на конце стальной цепи. Ни хрена удивительного в том, что удар сразу свалил лессера, и тот лежал на полу, раскинув руки. Вэн прыгнул на противника и коленом прижал его к земле, выкрутив руку назад, выворачивая суставы плеча и локтя. Чуть сильнее, и он порвет этого щенка на куски.
Лессер ловко перевернулся и, каким-то волшебным образом, зарядил Вэну коленом прямо в пах. Быстрая смена позиций, и теперь уже Вэн лежит на земле. Еще одно вращение, и теперь они оба на ногах.
Бой все продолжался, без тайм-аутов, передышек, противники выбивали друг из друга дерьмо. Это было что-то сверхъестественное. Вэн чувствовал, что может биться часами, не важно, как сильно при этом ему надирают задницу. У него было такое чувство, как будто внутри него — мотор, движущая сила, которую в нем, новом, ни боль, ни усталость заглушить не могли.
Когда, в конце концов, бой был прерван, кульминационным моментом было то, что Вэн… чтобы это ни было. Хотя оба противника были одинаково сильны, Вэн был мастером своего дела, и он знал, что может победить. Он ударил другого убийцу в живот с такой силой, что отбил ему печень, а нормальный человек от удара такой силы сразу бы наделал в штаны. Затем он поднял своего противника над головой и с силой бросил его на пол ринга. Когда Вэн встал над телом и взглянул вниз, кровь из ран вокруг его глаз стала капать на лицо парня, как слезы… черные слезы.
Цвет на мгновение испугал Вэна, и лессер, воспользовавшись тем, что он утратил концентрацию, толкнул его на спину.
Нет, не на этот раз. Вэн сжал кулак и ударил парня в висок, как раз с нужной силой и в нужном месте, сбивая глупого лессера с ног. Быстро сгруппировавшись, Вэн запрыгнул на противника, оседлал грудь убийцы и наносил удары снова и снова, разбивая кости черепа пока они не стали превращаться в кашу. А он все продолжал, выполняя поставленную задачу до конца, пока лицо человека не потеряло свои черты, а голова не стала мягкой мешок, пока его противник не умер и…
