спиной раздается тяжелый вздох Фрэнсиса.
По всей видимости, останавливать он меня не будет. Также полагаю, что прямого приказа помешать моей встрече с Тамарой от Виви не поступало, а иначе Фрэнсис был бы менее аморфным и уже запихивал бы меня в багажник автомобиля. Виви мозговитый, с этим не поспоришь, так что вполне мог предположить, что одним из способов моего дрыганья будет попытка связаться с Тамарой. И раз он не мешает мне, грех не воспользоваться шансом. Не то чтобы я собираюсь целенаправленно напакостить ему в силу своей несдержанности и нетерпеливости, но мне теперь, по крайней мере, понятно, что Виви в любой момент готов подтереть за мной.
Еще одно извращение его извращенной личности. Однако прямо сейчас я хочу побыть эгоисткой, и он вроде как позволяет мне себя так вести…
* * *
Бегу по ступеням лестницы при входной группе со всех ног, опасаясь, что Фрэнсис может передумать. Или внезапно получить срочное указание от своего господина: связать меня, заткнуть болтливый рот и все-таки закинуть в автомобиль. Оборачиваюсь и пытливо смотрю на чинно следующего за мной мужчину. Тот останавливается на некотором расстоянии и посылает мне осторожную улыбку.
И почему я решила, что мне здесь труднее всех? Например, Фрэнсис, кажется, уже вполне осознал, чем грозят ему эти игры в няньку.
Выдыхаю через нос и сторонюсь к стене, пропуская какую-то лучащуюся радостью малолетку и не менее счастливую женщину, безуспешно пытающуюся удержать темп своего резвого ребенка.
Мать и дочь?
Семья…
Встряхиваю головой и заглядываю в одно из помещений кафе. Понятия не имею, насколько за эти годы изменилась Тамара. Мы ведь были очень дружны. С момента моего появления в доме Сэмюэля она всегда была рядом — сначала боязливо и ненавязчиво маячила где-то на горизонте, а затем уже поддерживала меня в любом начинании, везде сопровождала и пугливо пряталась за моей спиной при каждом появлении Виви, доверчиво цепляясь за мою одежду и жалуясь на «ужасающего молодого господина».
Как она жила в мире, где не существовало меня? Каких людей успела повстречать? Каким образом вырвалась из цепких лап Виви?
Хочу узнать все. Вновь познать сладость беззаботности.
Без ограничений законов. Без отягощающих обязательств долга и принудительного клеймения.
Без тех притеснений, что не позволяли таким, как Тео и Фрэнсис, быть по-настоящему искренними со мной.
Хочу пообщаться с человеком, который не станет страдать из-за того, что я вновь замелькала на радаре бытия. Не будет вечно насторожен и напряжен.
«Передумала?» — доносится до меня шепот Фрэнсиса.
Слегка разворачиваюсь и пихаю его локтем.
«Ни за что. — Дергаю головой в сторону еще одного помещения. — Может, пока тут расположишься. Девчонок поцепляешь, а?»
Не стоит труда заметить, что статный светловолосый красавчик привлекает женское внимание. Пусть и «дефектный», но Фрэнсис остается Иммора. К тому же дамочки не в курсе его видовой принадлежности. Пожирающие взгляды нацелены на каждый кусочек идеальных телес моей няньки. Даже та солидная женщина с дочкой, проходя мимо, успела украдкой полюбоваться моим сопровождающим.
«Я иду с тобой», ‒ твердо заявляет Фрэнсис и переходит в режим ожидания. В общем, куда я, туда и он.
Жаль. Такой потенциал мужественности, а им не пользуются. Хотя, наверное, подобные мысли пованивают безнравственностью.
Пожимаю плечами и поднимаюсь по лестнице на следующий уровень.
Здесь нет. И тут нет. Перехватываю одного из официантов, и тот советует пройти в дальнюю часть кафе.
По ощущениям, сердце вбивается в ребра, ‒ так и хочется подставить руки перед грудью, чтобы поймать его, если оно все же вырвется на свободу.
Проход в следующее помещение огорожен длинными лентами, увешанными разноцветными бусинами. Через плотную занавесь ничего не видно, оттуда только веет прохладой с примесью сладких ароматов.
«Вход только для персонала. Так что не заходите, сластенки», ‒ гласит кокетливая надпись с завитушками на табличке.
Меня передергивает. Не привыкла я к такой сахарности. Но народу вокруг, кажется, нравится.
Итак, проход для сластенок закрыт. Однако я не «сластенка».
Вывод? Врываюсь.
‒ Прошу прощения, но я не один.
Замираю, занырнув в новую комнату наполовину, и быстро оглядываюсь. Фрэнсис стоит неподалеку и вежливо улыбается девушке в кричаще ярком красном платье. Его левая рука чуть приподнята в защищающемся жесте, будто он ждет, что девчонка вот-вот нападет.
Да ну-у? И кто к кому здесь вообще приставлен, а? Кто кого должен спасать?
Желание кинуть тактичного красавчика на растерзание хищной девице велико. Нечего было соглашаться следить за мной, по указке Виви!
Но благородство берет верх. Отпускаю ленты с бусинами и устремляюсь на сцену этого нелепого спектакля.
‒ Мусечка! — Мой голос уходит в надрыв.
С чистой совестью повисаю на рукаве Фрэнсиса, и тот с заметным облегчением загребает меня под свой мощный бок. Обнимаю мускулистое тело и немного расслабляюсь, позволяя мужчине держать меня на весу. Длительные физические нагрузки — та же обычная ходьба — пока быстро утомляют меня, так что я даже рада этой необычной передышке.
Девица в красном складывает прорисованные брови в интересную неровность и в открытую пялится на меня.
‒ Я здесь со своей возлюбленной, ‒ мягким тоном поясняет Фрэнсис, усиливая наше и без того крепкое объятие.
Ого, какие фразы! «Возлюбленная». Звучит серьезно, солидно, по-взрослому. А меня тянет похихикать.
‒ Правда? — Хищница снова оценивающе проходит по мне взглядом от макушки до пят и, судя по всему, разочаровывается окончательно.
Да в курсе я, что видок у меня общипанный! Да и синяки под глазами еще не сошли, а щеки — сплошные ямы. Перед выходом из могилы намалеваться забыла, звиняй, тетя.
Фрэнсис с ответом не успевает.
‒ Правда, ‒ лаконично кидаю я, кривлю губы в зловещей улыбке и с размаху даю шлепка по стальным ягодицам Фрэнсиса. Мой сопровождающий такого напора явно не ожидал. Подскакивать от неожиданности он, конечно, не стал, но взглянул на меня крайне выразительно.
Девица, видимо, наши переглядывания оценивает как нечто интимное, потому что тут же разворачивается и, цокая
