нас теперь по средам танцы на первых двух парах, я чуть дуба не врезал.
Ну не в школе же, ну кому этот цирк упал? Включите уже балет.
—Лев Романыч, я вообще шел в казарму за кроссовками. В берцах на паркет нельзя.
Какой нах паркет? Мы танцевать будем в обычном спортзале, где деревянные полы столетней давности.
—Ну так и иди, раз шел. Три минуты тебе на все про все. Куратор уже ваш там. Бегом, — хмурится и подгоняет, а меня подгонять не надо. У меня сейчас нитро из задницы вылетит.
Внутри все переворачивается от тупой радости.
Буду похлеще, чем в need for speed гонять, в спортзале же Валечка. Не такой уж и ужасный этот вальс…
***
Несусь в спортзал вприпрыжку, как сос голимый какой-то.
У меня все горит огнем, радость из штанов вываливается, словом, я такой себе сейчас курсант с фуражкой на полголовы. Вот-вот слетит к ебеням. Берцухи в руках несу.
Полный радости несу и себя. Влетаю в спортзал, а там Лев Романыч всем пиздов раздает.
Нет, ну тут я загнул, конечно, что прямо пиздов, но поглаживает против шерсти — это однозначно.
Но мой взгляд бегает по залу в поисках Валечки. Нахожу со скоростью света, видит Бог.
—И что-то вы распоясались, третий взвод! Устал я от вашего поведения. Собрались. В порядок себя привели. Стоите обсосами, не первый курс! Сказали собраться в спортзале — это не значит, что надо оборванцами тут стоять!
Прапор тоже на месте, краснеет за нас, на всех волком смотрит. Оно вообще не “удобоваримый” в последнее время, аж подташнивает.
По поводу и без вставляет люлей, а мне вообще чаще без повода. Я как подушка для битья ему теперь.
Ну не дала жена, хули ты до пацанов прикапываешься? Любовницу заведи.
Хотя у него может пиписка просто мелкая. Тогда это все поясняет. Выравниваюсь в шеренгу первым.
—Вице-сержант Шолохов, а вы у нас на особом положении? — тесть показательно бузит на меня, но я с улыбкой принимаю это, стараясь сильно не ржать.
—Виноват.
—Виноват он! На вас весь взвод равняется, а он виноват! Смотри, чтобы не пришлось мне вице-сержантские лычки содрать с тебя, виноватого! — бросает в меня меткий злобный взгляд и отходит, руки сложив в замок.
Ух, какой злой.
Но это любя. Я все внимание на Валечку переключаю…там такая красота, что описать сложно.
Слюной давлюсь, пока по обтянутым тонким капроном икрам мажу. Смазываюсь сам во всех местах.
Проталкиваю в горлянку слюну и чувствую неконтролируемую вибрацию во всем теле. Вай-вай-вай, какая красивая девочка и вся моя.
Внимание переключается на подтянутую попку и намертво приклеивается в изящным покатым бедрам.
Валя с какой-то женщиной за сорок пять явно обсуждает что-то и даже не обращает внимание на то, что меня только что без смазки воспитывали. Или делает вид?
Нас она будет учить плясать, да? Плевать, главное же Валечка.
Малышка поправляет осторожно волосы, но там и так все прекрасно. Я бы намотал их на кулак и притянул бы их к себе.
И унес бы в свою нору, чтобы отлюбить как следует. но пока я вице-сержант Шолохов, и стою…обтекаю теперь уже от криков прапорщика.
—Курсант Шолохов, я не понял? Отчитаться забыли? — Сырников подходит ко мне и начинает заливать за пазуху, сжимая свой престарелый нос, отчего лицо становится максимально отвратительным.
Нет, он не старый, он просто пиздец бесячий. Смотрит ещё своими маленькими крысячьими глазками на меня, чем ещё больше раздражает.
—Виноват. Третий взвод к занятиям физической культуры готов. Отсутствующих нет, замкомандира взвода, вице-сержант Шолохов.
Утырок в ответ кивает и складывает руки за спиной. Тесть идёт к моей и что-то ей шепчет на ухо. Малышка оборачивается, и я слепну от красоты.
Бомба. Пушка. Ракета.
Разрывает на части. Взглядом стреляю метко в ее глазки, на что Валька краснеет. Моя ты вишенка.
Улыбается кротко и отворачивается.
Ну вот. Кино закончилось, электричество кончилось.
—Вольно. Сегодня у вас первый урок по танцам, будете плясать у меня. Мальчики-спальчики. Преподавателя слушать, с вами будет ваш куратор, ибо я вас не вынесу в состоянии плясулек. Придушу, — с улыбкой заканчивает свою высокопарную речь.
—Товарищ прапорщик, разрешите вопрос?
Он закатывает глаза, но кивает в ответ.
—Разрешаю.
—А танцевать мы будем между собой, что ли?
Народ взрывается хохотом, а я без задней мысли спрашиваю вообще-то. Учиться-то мы будем, а дальше что? Онанизм какой-то.
—Шолохов, ты у меня допрыгаешься! — летит от тестя, но я даже не ржу!! Я серьезно как никогда!!!
—Так я ж серьезно!
Валя смеётся, и это плюс ко мне в карму и повышает настроение, конечно, особенно внизу.
—Вам все расскажет преподаватель. А вообще, да. Ищите, с кем будете танцевать. Берите девушек…— монотонным голосом отвечает прапор.
Либо я ему в тапки нассал, либо я хуй знает, чего он такой злой.
Девушек. Блять. Да я бы с радостью, но у меня почти жена.
—Если нет девушки? У меня невеста, — выдаю тут же, отлавливая внимательный взгляд Валечки. Щека горит огнем.
Привыкай, малыш.
—Шолохов! Не беси меня, бери хоть жену на вальс, но чтобы ты плясал у меня как бальник с десятилетним стажем!
—Есть плясать как бальник с десятилетним стажем, — отдаю честь и выравниваюсь.
ГЛАВА 49
ЮРА
Ржач заканчивается, начинается свирепый взгляд всех вышестоящих по званию. Нехер делать вообще вести себя как положено, и я даже готов плясать этот вальс, если Валя скажет мне “да” не только в ЗАГСе, но и на танцполе.
Далее следует муторное пояснение, для чего именно курсантам военной академии следует танцевать вальс после завершения семестра. Все это можно перевести одной фразой на человеческий язык: “МЫ ХОТИМ ВЫПЕНДРИТЬСЯ ПЕРЕД МО, НЕ ЗНАЕМ КАК. ВОТ ПРИДУМАЛИ ХУЙНЮ НА ЛОПАТЕ, ВЫ ВЫПОЛНЯЙТЕ”.
Я все это время палю на Валечку, и она, то краснея, то бледнея, на меня украдкой поглядывает, словно боится, что нас засекут. Черт, это подстегивает.
Все равно, что заниматься сексом в общественном месте.
Учить нас будет какая-то Марь Иванна, как в том анекдоте про училку, ну и мне по шарику так-то. Сначала по шарику, пока в зал не выходит исчадие ада в юбке, которое строгачем меня учила плясать на паркете в подготовке к моему выпускному. В рот мне ноги, вашу ж налево и направо.
Григорьевна. Пиздарики.
—Добро пожаловать на уроки классического танца. Я стара как
