— Нам нужно позвонить, доктор, — сказал инспектор. — У вас есть телефон?
— Он рядом с вами, мистер Квин. Линия связывает Эрроу с долиной.
Инспектор взял аппарат и стал звонить в Оскуэву. С трудом связавшись с городом, он узнал от сидящего в одиночестве телефониста, что население брошено на борьбу с огнем, включая шерифа, мэра и весь муниципалитет.
— Господи! — пробормотал доктор Ксавье. Обеспокоенность усилилась, а вежливость исчезла. Он встал и начал ходить по комнате.
— Ну что ж, — заметил инспектор. — Думаю, мы застряли здесь по крайней мере на ночь.
— О, пустяки! — Доктор махнул мускулистой правой рукой. — Я бы не позволил вам уехать ночью даже при обычных обстоятельствах. — Он нахмурился и закусил губу. — Это начинает выглядеть, как будто…
У Эллери кружилась голова. Несмотря на сгущающуюся атмосферу тайны — интуиция подсказывала ему, что в одиноком доме на вершине горы происходит нечто странное, — он больше всего на свете хотел лечь в постель и поспать. Даже голод куда-то отступил, а пожар и вовсе казался бесконечно далеким. Ему с трудом удавалось держать глаза открытыми. Доктор Ксавье серьезным голосом, в котором теперь явственно звучала тревога, говорил что-то о засухе и возможности внезапного возгорания, но Эллери уже ничего не слышал.
* * *
Он проснулся, виновато вздрогнув. Неуверенный женский голос говорил ему в ухо:
— Если не возражаете, сэр…
Вскочив, Эллери увидел плотную, приземистую миссис Уири, стоящую возле его кресла с подносом в руках.
— Простите мне мои отвратительные манеры, доктор! — воскликнул он, покраснев. — Долгая езда и пожар…
— Чепуха, — прервал его доктор Ксавье с рассеянной улыбкой. — Мы с вашим отцом как раз говорили о неспособности молодого поколения переносить физические испытания. Все в порядке, мистер Квин. Может быть, вы хотите умыться перед…
— Если возможно. — Эллери жадно разглядывал поднос. Голод внезапно вернулся, и он мог бы проглотить закуску вместе с тарелками.
Доктор Ксавье проводил их по коридору и повернул налево к лестнице. Поднявшись по покрытым ковровой дорожкой ступенькам, они очутились на площадке этажа, где, очевидно, находились спальни. Площадка освещалась тусклым светом лампы, но в коридоре царила темнота, а все двери были закрыты. В комнатах было тихо, как в склепе.
— Брр! — высказал свое отношение к происходящему Эллери на ухо отцу, когда они следовали по коридору за импозантной фигурой хозяина. — Отличное местечко для убийства! Даже ветер соответствует обстановке. Слышишь, как он воет? Этой ночью бэнши[20] разгулялись вовсю!
— Можешь слушать их, сколько твоей душе угодно, — добродушно проворчал инспектор, — но сейчас, сынок, даже целая армия бэнши не способна вывести меня из равновесия. Мне это место кажется настоящим дворцом! Убийство? Ты просто рехнулся! Это самый приятный дом, в каком я когда-либо бывал.
— Ну, я видел и поприятнее, — мрачно отозвался Эллери. — Кроме того, ты всегда руководствовался разумом, а не чувствами… О, доктор, вы просто великолепны!
Доктор Ксавье распахнул дверь. За ней оказалась просторная спальня — все комнаты в этом доме впечатляли своими размерами. На полу, рядом с широкой двуспальной кроватью, лежали различные компоненты багажа Квинов.
— Стоит ли говорить о таких мелочах, — промолвил доктор Ксавье. Он произнес эти слова рассеянно и без должной сердечности, которую можно было ожидать от столь безупречного хозяина. — Куда еще вы могли отправиться при таком пожаре внизу? Это единственный дом на несколько миль вокруг, мистер Квин… Я взял на себя смелость, пока вы… отдыхали в гостиной, поручить моему слуге Боунсу, чтобы он перенес сюда ваш багаж. Боунс — странная фамилия, не так ли? Это несчастный одинокий старик, которого я подобрал много лет назад. Мне он абсолютно предан, несмотря на грубоватые манеры. Боунс позаботится о вашей машине. У нас есть гараж — на такой высоте машины на воздухе сыреют.
— Молодчина Боунс! — одобрил Эллери.
— Туалет здесь, а общая ванная за лестницей. Оставляю вас для ваших омовений.
Он улыбнулся и вышел, закрыв за собой дверь. Квины, оставшись вдвоем посреди огромной спальни, в молчании смотрели друг на друга. Затем инспектор пожал плечами, снял пиджак и направился к двери туалетной комнаты.
Эллери последовал за ним, бормоча:
— Омовения! Это слово я услышал впервые за двадцать лет. Помнишь суетливого старого грека, который обучал меня в школе Кросли? Он вечно путал омовение с отпущением… Говорю тебе, папа, чем больше я смотрю на этот зловещий дом, тем меньше он мне нравится!
— И тем больший ты болван! — фыркнул инспектор под аккомпанемент льющейся воды. — Хорошо, клянусь богом! Я в этом так нуждался… Давай, сынок, пошевеливайся. Еда внизу не будет ждать вечно.
Умывшись, причесавшись и почистив одежду, они вышли в темный коридор. Эллери поежился.
— Предлагаешь стремглав ринуться в столовую? Будучи образцовым гостем и учитывая общую таинственную атмосферу, я не хотел бы наткнуться на что-ни…
— Господи! — прошептал инспектор, внезапно остановившись и судорожно вцепившись в руку Эллери. С отвисшей челюстью, полными ужаса глазами и еще более серым, чем обычно, лицом старик уставился через плечо сына на что-то на полу коридора.
Эллери, чьи нервы и без того были напряжены после вечерних испытаний, резко повернулся. По коже у него вновь забегали мурашки, а волосы на голове встали дыбом.
Однако он не увидел ничего особенного — коридор был темным и пустым, как прежде. Затем послышался слабый щелчок, похожий на звук закрываемой двери.
— В чем дело? — шепотом осведомился он, глядя на испуганное лицо отца.
Напряженная фигура инспектора расслабилась. Он вздохнул и провел по рту дрожащей рукой.
— Эл, я… Ты видел то, что видел я?
Оба подпрыгнули, услышав сзади легкие шаги. Что-то большое и бесформенное приближалось к ним из мрака коридора. Два блестящих глаза… Но из тени появился всего лишь доктор Ксавье.
— Готовы? — спросил он глубоким, приятным голосом, словно не заметил ничего странного, хотя должен был слышать тревожный шепот Квинов и, как сразу же понял Эллери, видеть ужас инспектора и его причину. Голос хирурга был таким же спокойным и мелодичным, как и ранее. Он взял гостей под руки. — Тогда пойдемте вниз. Надеюсь, вы воздадите должное кулинарному экспромту миссис Уири.
И доктор вежливо, но твердо повел их к лестнице.
* * *
Когда они втроем спускались по широким ступенькам, Эллери украдкой бросил взгляд на отца. Если не считать слегка дрожащих губ, старик не обнаруживал никаких признаков недавнего волнения. Но между седыми бровями пролегла глубокая складка, и он вышагивал по-военному, словно подчиняясь отчаянному усилию воли.
Эллери в полумраке покачал головой. Кипевшее в мозгу возбуждение изгнало всю сонливость. В какой запутанный клубок человеческих отношений они невольно вторглись?
Он нахмурился, продолжая спускаться. Три основные проблемы требовали немедленного решения, дабы его растревоженный ум мог расслабиться и подчиниться сиу: причина внезапного и необъяснимого ужаса инспектора, причина появления хозяина дома в темном верхнем коридоре около двери их спальни и причина, по которой большая рука доктора Ксавье, касавшаяся руки Эллери, была твердой и застывшей, как будто этот человек умер и его тело пребывало в тисках трупного окоченения.
Глава 3
Странные люди
Даже годы спустя Эллери Квин помнил каждую подробность той удивительной ночи в горах Типи, когда ветер свистел вокруг вершины пика, где находился таинственный дом. Все было бы не так плохо, если бы не непроглядная тьма горной ночи, которая создавала питательную среду для призраков, пробуждаемых воображением. А тут еще бушующий внизу пожар, вплетающийся в мысли подобно фосфоресцирующим шерстяным нитям. Кроме того, оба Квина сознавали, что из дома выбраться невозможно и что, какое бы зло в нем пи таилось, им неизбежно предстоит с ним столкнуться, если только они не хотят отдаться на сомнительное милосердие леса, охваченного огнем.
Ситуацию осложняло то, что у отца и сына не было шанса обсудить их страхи наедине. Хозяин дома ни на минуту не оставлял их вдвоем. Проглотив сандвичи с холодной свининой, пирожки с ежевикой и горячий кофе, которые молча подала им миссис Уири, когда они вернулись в гостиную на первом этаже, Квины с радостью бы избавились от присутствия доктора Ксавье. Однако он остался в комнате, позвонив миссис Уири и заказав очередную порцию сандвичей и кофе, предложив гостям сигары и вообще играя роль хозяина, безупречного во всех отношениях, кроме одного — весьма важного для гостей.
