— По-моему, это было в пятницу утром, — продолжала мисс Форрест. — Я подумала, что засунула его куда-то, стала искать, но нигде не могла найти. Возможно, я его потеряла. Да, я в этом уверена. — Она смущенно умолкла.
Последовала долгая пауза. Затем миссис Ксавье резко произнесла:
— Ну-ну, детка, что за чепуха! Вы имеете в виду, что кто-то украл у вас эту вещь, не так ли?
— Боже мой! — в отчаянии воскликнула мисс Форрест. — Мне не хотелось об этом говорить, но вы меня заставляете. Я уверена, что потеряла эту вещицу или же тот человек, о котором рассказал мистер Квин, каким-то образом забрался ко мне в комнату и взял ее. Не мог же это быть кто-то из…
— Я предлагаю, — запинаясь, сказал доктор Холмс, — чтобы мы… э-э… отложили эту очаровательную беседу на другой раз.
— Что это была за вещь? — спокойно спросил доктор Ксавье, полностью взяв себя в руки.
— Ценная? — уточнил Марк Ксавье.
— Да нет же! — быстро ответила девушка. — Абсолютно ничего не стоившая. За нее и в ломбарде не дали бы ломаного гроша. Это было старое фамильное серебряное кольцо.
— Серебряное кольцо, — повторил хирург и поднялся. Эллери впервые заметил, что его лицо было бледным и изможденным. — Я уверен, Сара, что твое предположение совершенно неосновательно. Ты отлично знаешь, что в этом доме нет никого, кто мог бы опуститься до кражи, не так ли?
Их глаза встретились, и доктор первым отвел взгляд.
— Кто знает, mon cher[28], — тихо произнесла миссис Ксавье.
Квины сидели молча. Разговор о краже заставил их почувствовать себя неловко. Эллери медленно снял пенсне и начал протирать стекла. Что за неприятная особа эта миссис Ксавье!
— Я знаю! — Хирург с трудом сдерживался. — К тому же мисс Форрест говорит, что кольцо ничего не стоило. Не вижу причин подозревать кражу. Возможно, вы его где-то уронили, дорогая, а может быть, как вы и предположили, в исчезновении кольца повинен таинственный незнакомец.
— Конечно, доктор, — с благодарностью откликнулась девушка.
— Прошу прощения за вмешательство, — пробормотал Эллери. Все уставились на него. Даже инспектор недовольно нахмурился. Эллери с улыбкой вернул пенсне на переносицу. — Видите ли, если человек, которого мы встретили, действительно вам не известен и никак не связан с этим домом, то ситуация получается довольно странная.
— В каком смысле, мистер Квин? — с напряжением осведомился доктор Ксавье.
— Конечно, тут возникают и второстепенные вопросы, — продолжал Эллери. — Если мисс Форрест потеряла кольцо в прошлую пятницу, то где тогда находился этот незнакомец? Впрочем, на это можно найти ответ — например, он мог остановиться в Оскуэве… Но, как я сказал, вы сталкиваетесь со странной ситуацией. Если толстомордый джентльмен не феникс и не дьявол из ада, пожар должен остановить его, как остановил моего отца и меня. Следовательно, он не сможет… уже не смог спуститься с горы. — Эллери пожал плечами. — Положение скверное. Так как поблизости нет ни единого дома, а пожар, судя по всему, весьма упорный…
— О! — воскликнула мисс Форрест. — Он… вернется назад!
— По-моему, это несомненно, — сухо сказал Эллери.
Снова наступило молчание. Снаружи дома упомянутые Эллери «бэнши» возобновили свои завывания с удвоенной силой. Миссис Ксавье внезапно поежилась, и даже мужчины не без страха смотрели на черноту ночи за французскими окнами.
— Если он вор… — начал доктор Холмс, гася сигарету, и остановился, встретившись взглядом с доктором Ксавье. — Я хотел сказать, — продолжил он, — что объяснение мисс Форрест, безусловно, правильное. Понимаете, в прошлую среду я тоже потерял перстень с печаткой. Я почти никогда не носил эту дешевую безделушку, и она ничего для меня не значила, тем не менее она исчезла.
Молчание возобновилось. Эллери, изучая лица присутствующих, продолжал интересоваться с усталой настойчивостью, какую выгребную яму скрывает благопристойная поверхность этого дома.
Тишину нарушил Марк Ксавье, чья крупная фигура неожиданно дернулась, заставив мисс Форрест слегка вскрикнуть.
— Думаю, Джон, — обратился он к брату, — тебе лучше как следует запереть на ночь все окна и двери… Желаю всем спокойной ночи! — И он вышел из комнаты.
* * *
Энн Форрест, чей апломб исчез напрочь, и доктор Холмс вскоре также удалились. Эллери слышал, как они перешептываются, проходя по коридору к лестнице. Миссис Ксавье все еще сидела с полуулыбкой Моны Лизы — такой же застывшей и загадочной, как на лице «Джоконды» Леонардо.
Квины в смущении поднялись.
— Пожалуй, нам тоже лучше пойти спать, — сказал инспектор. — Не могу выразить всю нашу благодарность, доктор…
— Пустяки, — прервал доктор Ксавье. — У нас здесь крайне маленький штат прислуги, мистер Квин, — только Боунс и миссис Уири, — поэтому я сам провожу вас в вашу комнату.
— В этом нет надобности, — поспешно откликнулся Эллери. — Мы знаем дорогу, доктор. Благодарим вас за любезность. Спокойной ночи, миссис Кса…
— Я тоже собираюсь ложиться спать, — внезапно заявила жена доктора. Выпрямившись во весь рост, оказавшийся еще выше, чем предполагал Эллери, она глубоко вздохнула. — Если вам что-нибудь нужно…
— Ничего, миссис Ксавье, большое спасибо, — поблагодарил инспектор.
— Но, Сара, мне казалось… — начал доктор Ксавье. Не договорив, он пожал плечами с выражением безнадежности на лице.
— А ты не идешь спать, Джон? — резко спросила миссис Ксавье.
— Пожалуй, нет, дорогая, — ответил хирург, избегая ее взгляда. — Немного поработаю в лаборатории. Хочу проверить одну химическую реакцию на нитроглицерине…
— Понятно. — Вновь жутковато улыбнувшись, миссис Ксавье повернулась к Квинам: — Пройдемте, пожалуйста.
Пожелав хозяину доброй ночи, Квины последовали за ней. Выходя в коридор, они бросили взгляд на хирурга. Он стоял на том же месте в позе, свидетельствующей о глубокой подавленности, закусив нижнюю губу и теребя довольно безвкусную булавку, прикрепляющую галстук к рубашке из грубой ткани. Доктор выглядел измученным и постаревшим. Потом Квины услышали, как он зашагал в сторону библиотеки.
* * *
Как только дверь их спальни закрылась за ними, Эллери включил верхний свет, повернулся к отцу и свирепо зашептал:
— Папа! Что за ужасную вещь ты увидел в коридоре перед тем, как Ксавье незаметно приблизился к нам сзади?
Инспектор медленно опустился на моррисовский стул[29], развязывая галстук и отводя глаза.
— Право, не знаю, — пробормотал он. — Очевидно, я немного… ну, перенервничал.
— Ты? — с презрением переспросил Эллери. — Да у тебя нервы всегда были как у каракатицы! Выкладывай поскорее! Я весь вечер хотел тебя об этом спросить, но чертов доктор ни на секунду не оставлял нас вдвоем.
— Ну, — промямлил старый джентльмен, сняв галстук и отстегивая воротничок, — это было нечто… непонятное.
— Ради бога, папа, что ты видел?
— Сказать по правде, не знаю. — Инспектор выглядел глуповато. — Если бы ты или кто-нибудь другой описал мне это… эту вещь, я бы вызвал «скорую» из психушки. Клянусь жизнью! — взорвался он. — Это не походило ни на что человеческое!
Эллери уставился на него. Слышать такое от собственного отца — прозаичного, опытнейшего инспектора, который повидал больше трупов и крови, чем любой другой в нью-йоркском управлении полиции!
— Это было похоже на краба, — невесело усмехнулся старик.
— На краба?!
Эллери изумленно разинул рот и тут же закрыл его ладонью, надув щеки и давясь от приступов хохота.
— Прекрати! — с раздражением буркнул старый джентльмен. — Ты совсем как Лоренс Тиббет[30], поющий «Песню о блохе»[31].
— На краба! — еще раз повторил Эллери, вытирая глаза.
Старик пожал плечами:
— Я же не говорю, что это был именно краб. Может, это была парочка акробатов или борцов, тренирующихся на полу коридора. Но это походило на гигантского краба. Он был крупнее человека, Эл! — Инспектор поднялся и нервно стиснул руку сына. — Скажи мне, как я выгляжу? У меня нет галлюцинаций или чего-нибудь в таком роде?
— Хотел бы я знать, что с тобой, — усмехнулся Эллери, опускаясь на кровать. — Видеть крабов! Если бы я не знал тебя так хорошо, то приравнял бы краба к розовому слону и решил бы, что ты выпил лишнего. Краб! — Он покачал головой. — Послушай, давай обсудим это происшествие как разумные люди, а не как дети в доме с привидениями. Я смотрел на тебя и говорил с тобой. Ты смотрел вперед. Где именно вы увидели это фантастическое существо, дорогой инспектор?
Старик дрожащими пальцами взял понюшку табака.
— У второй двери по коридору от нашей, — ответил он и чихнул. — Конечно, Эл, у меня разыгралось воображение. Там было очень темно.
