— Значит, спуститься вниз пока невозможно? — спросил инспектор.
— Боюсь, что да.
— О боже! — Доктор Холмс отшвырнул сигарету. — Будем мы, наконец, завтракать?
Никто не ответил. Мисс Форрест внезапно отпрянула, словно увидев змею. С неба спускался длинный перистый кусок пепла. Пока они наблюдали за ним, появились и другие.
— Пепел! — задыхаясь, произнесла Энн Форрест.
— Ну и что? — осведомился доктор Холмс неестественно высоким голосом. — Ветер переменился — вот и все.
— Ветер переменился, — задумчиво повторил Эллери. Нахмурившись, он полез в карман за портсигаром. На гладкой широкой спине миссис Ксавье не дрогнул ни один мускул.
Молчание нарушил голос Марка Ксавье от входной двери.
— Доброе утро, — буркнул он. — Что там происходит с пеплом?
— О, мистер Ксавье! — воскликнула мисс Форрест. — Пожар усиливается.
— Усиливается? — Марк шагнул вперед, обменявшись взглядом с невесткой. Его проницательные глаза были тусклыми и стеклянными, а на белках виднелись красноватые прожилки. Казалось, он не спал всю ночь или проснулся с похмелья. — Скверно, — пробормотал Марк. — Очень скверно. Боюсь, что… — Он оборвал фразу и резко спросил, повысив — голос: — Какого дьявола мы ждем? Пожар никуда не денется, а я голоден. Как насчет завтрака? Где Джон?
Из-за угла дома появилась высокая нескладная фигура Боунса, несущего кирку и перепачканную землей лопату. При свете солнца он выглядел всего лишь тощим стариком в грязной спецовке, с сердито блестящими глазами и недовольной складкой рта. Боунс поднялся по ступенькам и, ни на кого не глядя, скрылся в доме.
Миссис Ксавье наконец пошевелилась:
— Джон! Где Джон? — Повернувшись, она посмотрела в налитые кровью глаза деверя.
— А ты не знаешь? — с усмешкой спросил Марк Ксавье.
«Господи, что за люди!» — подумал Эллери.
— Нет, — медленно произнесла женщина. — Не знаю. Он не поднимался ночью в спальню. — В черных глазах полыхнуло пламя. — По крайней мере, утром его не было в постели, Марк.
— В этом нет ничего странного, — быстро заговорил доктор Холмс с деланым смешком. — Очевидно, доктор заработался в лаборатории. Он ведь поглощен своим экспериментом…
— Да, — подтвердила миссис Ксавье. — Вчера вечером он упомянул о работе в лаборатории, не так ли, мистер Квин? — Она внезапно устремила на инспектора взгляд своих невероятных глаз.
— Да, мадам. — Инспектор был мрачен и едва скрывал отвращение.
— Ну, тогда я приведу его, — предложил доктор Холмс и прошел через французское окно в игровую комнату.
Никто не сказал ни слова. Миссис Ксавье вновь переключила внимание на небо. Марк Ксавье неподвижно сидел на парапете террасы; дым от сигареты поднимался к его полуоткрытым глазам. Энн Форрест теребила носовой платок. В прихожей послышались шаги, и в дверях появилась полная фигура миссис Уири.
— Завтрак ждет, миссис Ксавье, — нервно сообщила она. — Эти джентльмены… — Экономка указала на Квинов. — Они…
Миссис Ксавье обернулась.
— Конечно! — отозвалась она свирепым тоном.
Миссис Уири покраснела и удалилась.
Внезапно все посмотрели на французское окно, в котором недавно исчез доктор Холмс. Высокий молодой англичанин стоял между створками; его покрытая белыми пятнами правая рука была стиснута в кулак, растрепанные волосы шевелились на ветру, губы подергивались, а лицо стало серым, как его твидовые брюки.
Некоторое время он ничего не говорил, беззвучно открывая и закрывая рот, а затем произнес самым хриплым голосом, какой Эллери когда-либо слышал:
— Он убит!
Часть вторая
Психология никогда не ошибается. Основная трудность заключается в знании вашей темы. Психология — точная наука, имеющая множество ответвлений.
С. Стэнли Уайт, доктор наук. Души человеческие и нечеловеческие
Глава 5
Шестерка пик
Дрожь пробежала по сильному телу миссис Ксавье — от низкого выреза платья до алых складок юбки. Она склонилась к парапету террасы, вцепившись в него руками. Оливковые костяшки пальцев побелели, став похожими на выступы хрящей. Черные вишни глаз, казалось, вот-вот вылезут из орбит. При этом она не произнесла ни звука, и выражение ее лица не изменилось. Даже жуткая улыбка осталась на месте.
Глаза мисс Форрест закатились; слабо вскрикнув, она приподнялась со стула, чтобы со стуком упасть на него снова.
Марк Ксавье погасил сигарету пальцами и бросился в дом мимо неподвижной фигуры доктора Холмса.
— Убит? — медленно переспросил инспектор.
— Боже мой! — прошептала мисс Форрест, прикрыв рот ладонью и глядя на миссис Ксавье.
Эллери последовал за Марком, а остальные — за Эллери через игральную комнату и уставленную книжными полками библиотеку в кабинет доктора Ксавье.
Это была маленькая квадратная комната с двумя окнами, выходящими на узкую полоску каменистой почвы и край леса с правой стороны дома. В ней было четыре двери: одна, через которую они вошли, вела в библиотеку; другая, слева от них, — в поперечный коридор; третья, в той же стене, — в лабораторию хирурга; четвертая, прямо напротив первой, — также в лабораторию. Последняя дверь была распахнута настежь — сквозь проем виднелись белая стена и лабораторные полки.
Обстановка кабинета была скромной, почти аскетичной. Три книжных шкафа красного дерева, с застекленными дверцами, старое кресло, лампа, жесткая кушетка, обитая черной кожей, маленький шкафчик с выдвижными ящиками, серебряный кубок в стеклянном футляре, групповая фотография мужчин в смокингах в рамке на стене и широкий письменный стол красного дерева напротив двери в библиотеку.
У стола стоял вращающийся стул, на котором сидел доктор Ксавье.
Если не считать того, что твидовый пиджак и красный шерстяной галстук были небрежно брошены в кресло, он был одет так же, как накануне вечером. Голова и грудь покоились на столе, левая рука находилась рядом с головой — длинные застывшие пальцы вытянуты, ладонь прижата к крышке стола. Правая рука, свесившаяся за столом, не видна. Расстегнутый воротник рубашки обнажал мертвенно-бледную шею, губы были искривлены, глаза широко открыты, верхняя часть торса полуповернута от стола; с правой стороны на рубашке виднелось темно-красное пятно, в котором темнели два отверстия.
На письменном столе отсутствовали обычные аксессуары. Вместо чернильницы, ручек и бумаги там находились игральные карты, расположенные в довольно странном порядке. Большую их часть, в маленьких стопках, скрывало тело хирурга.
На краю покрывавшего пол зеленого ковра, в углу около закрытой двери в поперечный коридор, лежал длинный черный револьвер.
* * *
Марк Ксавье, опершись на дверной косяк, уставился на неподвижное тело брата.
— Джон… — прошептала миссис Ксавье над плечом Эллери.
— Думаю, вам всем лучше выйти, — сказал Эллери. — Кроме доктора Холмса. Он нам понадобится.
— Он вам понадобится? — точно эхо, откликнулся Марк Ксавье, быстро моргая налитыми кровью глазами. Он отшатнулся от косяка. — Что значит «вам»? Кто вы, по-вашему, такие, черт возьми?
— Не надо, Марк, — механически произнесла миссис Ксавье. Оторвав взгляд от тела мужа, она прижала к губам красный батистовый платок.
— Отстань от меня, черт бы тебя побрал! — рявкнул Марк. — Послушайте… как вас там… Квин!
— Ну-ну, — успокаивающе промолвил Эллери. — Очевидно, у вас немного разыгрались нервы, мистер Ксавье. Сейчас не время для споров. Будьте хорошим парнем и уведите дам. У нас здесь много работы.
Марк стиснул кулаки и шагнул к Эллери:
— У меня большое желание дать вам по физиономии! Неужели вам обоим не надоело совать нос в чужие дела? Самое лучшее, что вы можете сделать, — это убраться отсюда! — Внезапно новая мысль молнией сверкнула в его глазах. — В вас двоих есть кое-что чертовски странное, — медленно проговорил он. — Откуда мы знаем, что вы не…
— Объясни этому идиоту, папа, — раздраженно сказал Эллери и шагнул в кабинет. Казалось, его притягивают к себе карты, на которых покоился торс доктора Ксавье.
Марк побагровел. Миссис Ксавье прислонилась к двери и зарыдала, закрывшись руками. На лицах доктора Холмса и мисс Форрест не дрогнул ни единый мускул — оба не отрываясь смотрели на неподвижную голову мертвеца.
Старый джентльмен порылся во внутреннем кармане и извлек оттуда потертый черный футляр. Открыв крышку, он продемонстрировал лежащий внутри круглый значок с золотым рельефом.
Краска медленно отхлынула с лица Марка Ксавье. Он уставился на значок, словно до этого момента был слепым от рождения и впервые в жизни увидел предмет в цвете и трех измерениях.
