твердо знала, что она сейчас умрет. Поскольку видела, как Света целится в нее и вот уже стреляет, да прямо в упор, чтобы без промаха… После этого выстрела внутри у Вассы все словно взорвалось. Она даже услышала всплеск собственной крови, вырвавшейся наружу из раны в груди…
За долю секунды Васса сумела отметить краешком сознания – ну да, это конец. Точка в конце ее не очень длинной жизни. Она сейчас умрет.
И она действительно умерла.
А дальше начало происходить непонятное. Сколько длилась пауза? Да кто его знает, не разобрать. Но черный экран перед ее глазами в какой-то момент вдруг дрогнул, по нему побежала белесая рябь, а затем начались переливы золотого цвета, розового, желтого, оранжевого… Цвета свивались в незнакомые пейзажи. Вроде лес показывают, но странный какой-то. Горы и не горы… Не реки и не моря, но это именно что реки и моря.
Цветы. Сколько цветов. То ли бабочки, то ли пчелы над ними вьются, а дальше трава, что ли? И какая-то зверушка (шерстка у нее серая и с малиновым отливом) высунула мордочку из травы: смотрит с любопытством, глаза круглые, уши торчком. Внезапно испугалась чего-то и удрала.
Закат. Какой непривычный, таких оттенков не случается на Земле. Желтые и зеленовато-салатовые полосы над горизонтом. Запахи. Звуки. Огромный незнакомый мир! Ветер из этого чужого мира дохнул Вассе в лицо, прямо в ноздри, вдавился в носоглотку, а дальше пробился в трахею, в легкие, он прямо-таки насильно заставлял Вассу дышать.
Волей-неволей, но Вассе пришлось вдохнуть этот воздух в себя. И далее само уже как-то пошло: вдох-выдох, вдох-выдох… Васса попыталась открыть глаза. У нее это получилось не сразу… Потому что ресницы слиплись как будто. Васса довольно долго жмурилась, двигала глазами за сомкнутыми веками до тех пор, пока не смогла разлепить веки.
И увидела над собой серые тучи. А еще черные и голые кроны деревьев. Деревья столпились вокруг Вассы и смотрели на нее сверху вниз с любопытством.
«Значит, я жива, – безучастно констатировала Васса. – Такое бывает, пуля проходит в миллиметре от сердца и не задевает его, она вообще не касается жизненно важных органов. Редкий случай, один на миллион, но подобное случается. Быть может, подобное произошло и со мной? Рана оказалась не смертельной, кровь сверху раны свернулась и перестала вытекать».
Васса лежала, на всякий случай не шевелясь. Вдруг она заворочается и кровь с новой силой хлынет из раны? И вот тогда уж точно смертушка к ней явится… Как же грустно будет опять умирать, да еще долго и мучительно, наверное…
Тоска напала на Вассу. Столь тяжко ей не было никогда.
Тяжко. И тоска. И тяжко…
– Кто-нибудь… – прошептала Васса. – Кто-нибудь, эй!
Нет ответа, только какие-то птицы звонко каркали, сидя на черных ветвях вокруг. Новая мысль посетила Вассу: если она продолжит здесь лежать, то окончательно замерзнет. Помощи в этом лесу не дождаться, надо попробовать выбраться отсюда. Сколько историй о раненых людях, оказавшихся в совершенно гиблых и безлюдных местах. И сумевших героически выйти к людям оттуда. И она так сможет.
Васса попыталась приподняться. Но не тут-то было. Ее куртка примерзла к земле. И даже волосы примерзли! Васса дернулась раз, другой. Потом зажала прядь волос и резко села. Огляделась: снег вокруг истоптан, весь в крови. Ее крови. Помнится, Света разбила ей нос.
Васса прикоснулась пальцами к лицу, почувствовала корку запекшейся крови. Но нос дышал уже хорошо. Васса посмотрела на пальцы – побелевшие, нет, даже пожелтевшие какие-то, тоже в корке запекшейся крови.
«Света совсем спятила, – с отвращением подумала Васса. – Взяла и чуть не убила меня!» Васса похлопала по карманам, телефона не нашла.
Чем дальше, тем холоднее.
Васса повернулась на бок, попыталась осторожно встать, в любую секунду ожидая, что сейчас ей станет хуже и хлынет кровь из раны в груди.
Но пока ничего особо ужасного не происходило. Васса даже боли не чувствовала, лишь холод и какую-то ужасную тяжесть во всем теле.
Пересилив страхи, Васса встала на ноги. Опустила голову (голова слегка закружилась) и только тогда увидела дыру на куртке – прямо напротив сердца. И вся куртка была залита кровью, вернее, покрыта ледяной коркой красноватого цвета.
«Ох ты ж! – внезапно озарило Вассу. – Я знаю, что случилось! Пуля ударилась о капсулу! Капсула с геномом спасла меня! Меня ранило, но рана несерьезная, получается…»
Васса засмеялась. Негнущимися и непослушными пальцами принялась расстегивать куртку, чтобы оценить размеры бедствия. Может, рану надо перевязать, приложить чего-нибудь к ней? Может, получится спасти не только собственную жизнь, но и драгоценную капсулу?
Васса расстегнула куртку, развела ее полы в стороны, затем наступила очередь плотной флисовой рубахи.
Васса смогла развести и полы рубахи в стороны. Увидела свое тело – грудь и впалый живот, кожа в багровых следах от крови. И что-то не то. В первый момент Васса даже не поняла, в чем дело. Она не могла поверить собственным глазам.
Шрам исчез.
Ну да, его словно и не было. Просто кожа, вся перепачканная засохшей кровью. А шрама нет, ни следа. Васса потерла глаза, зевнула, огляделась по сторонам: не мерещится ли все это ей? Бывает, у людей случаются галлюцинации, особенно после ранения. Шрам, который она носила почти двадцать лет, не мог просто так исчезнуть. Под ним ведь капсула с геномом Эрты…
Но шрама не было. Васса провела ладонью у себя по груди и не ощутила даже привычной пульсирующей выпуклости. С одной стороны, исчезновение шрама не могло не радовать Вассу… Исчезло то, что много лет являлось ее наваждением! То, что сильно мешало ей, лишало уверенности, заставляло стесняться… Даже тогда, когда Васса научилась лихо расстегивать молнию на рубашке перед всеми. Это была не храбрость, не принятие себя, а именно что лихость какая-то. Вызов.
Итак, шрама нет. Но сколько еще можно так стоять и дивиться, когда все нараспашку? Холодно же…
Васса застегнула рубашку с курткой и медленно побрела куда-то. Сама не зная куда: она не умела ориентироваться в лесу и просто шла по слежавшемуся снегу в том направлении, где ей было удобно шагать.
«Что же произошло? Света выстрелила в меня… что потом? Пуля пробила капсулу, она и ее содержимое рассосались, что ли? И заодно рассосался и мой шрам? И теперь нет никакой капсулы? Если так, то мне жутко повезло, что геном прятался внутри меня, а вот геному – нет. Он погиб. Демьян Де… папа говорил, что геном слишком хрупок и нестабилен. Без живого тепла он пропадет. Света выстрелила в меня, пуля пробила грудную клетку, сломала капсулу, геном вырвался, вытек… или что там с ним произошло. В общем, геном погиб. А мне повезло, я осталась жива. Но
