плотной золотой пленкой, которая двигалась, шевелилась, мерцала. Сначала поверхность этой пленки казалась бугристой, неровной, сбивалась в комки, а потом она становилась все ровнее и ровнее. Поверхность тела принимала привычные очертания.
Рэм вздохнул. Звук его дыхания изменился, тоже выровнялся, стал тише, больше в нем не звучало этих пугающих хрипов.
Васса кинула взгляд на лицо Рэма – серые краски исчезли, кожа порозовела, приобрела бежево-розовый оттенок, нос уже не казался таким заостренным.
– Думаю, жить будет, – сказал отец, взяв руку Рэма в свою. – Пульс четкий, наполненный.
– Я и верила и нет, – сказала Васса и, наклонившись, осторожно поцеловала Рэма в щеку. – Пап, мне было очень страшно. А вдруг бы у меня сейчас ничего не получилось. И я бы не смогла спасти Рэма? Почему я так в себе сомневаюсь иногда?
– Но у тебя же все получилось, – ответил отец. Вдруг улыбнулся: – Вот ты даже не представляешь, детка, какой камень у меня с души сейчас свалился!
– Какой камень? – осторожно улыбнулась и Васса.
– Ты думаешь, у меня никогда не было таких же сомнений в себе? Ведь двадцать лет я боялся этих воспоминаний… – задумчиво произнес отец. – Я все эти годы сомневался в себе, в том своем поступке, своем решении… Действительно ли надо было проводить тебе ту операцию по внедрению капсулы? Я казался себе безумцем. Негодяем. Почти убийцей. Мясником, искалечившим дочь. Я ненавидел себя и запрещал себе любить тебя. Я заставил себя забыть о Кире. И вот… сейчас пришла ты и избавила меня от моих многолетних терзаний. Ты ведь сейчас не только Рэма своего спасла, но и меня тоже. Все было не зря тогда… Ты понимаешь?
– Да, папа.
Рэм опять едва слышно застонал. Теперь под золотой пленкой на его теле не было ни одной раны, поверхность вся ровная, видно абрис мышц. Золотая пленка принялась таять, сливалась с кожей Рэма, исчезала.
– Папа, но Рэм какой-то другой… Кожа его изменила оттенок, я не понимаю… – растерялась Васса, разглядывая лицо своего возлюбленного. – Рэм теперь то ли смуглый, то ли бежевый… Цвет какао с молоком. Это что, его естественный цвет кожи, да? Алиены вот такие, да?
– Да. Вот такие, – кивнул отец.
– А красивый цвет! – с энтузиазмом произнесла Васса. – Мне нравится. Я думала, что алиены такие все малиновые, оранжевые… И ты таким скоро будешь? Другого цвета? И все алиены, отказавшиеся от потуса?
Отец закрыл ладонями лицо, засмеялся. Или заплакал. Или то и другое вместе.
– Пап, пап… Я знаю, что я буду делать, когда мы прилетим все на Эрту.
– Что, детка? – глухо спросил отец.
– Мы прилетим на Эрту, и я буду по ней ходить. Гулять. Разведя руки. И волшебная золотая пыльца будет лететь у меня из ладоней и сыпаться везде-везде: на землю, на реки, на горы… Она долетит до всех уголков планеты, и Эрта вновь оживет. Геном попадет на все поверхности, просочится во все глубины планеты. И никого в кратер с магмой не придется сбрасывать. Отлично, да?
– Отлично… Детка, но ты мне вот что скажи. – Отец отнял руки от лица, опустил их и посмотрел Вассе в глаза. – Кто в тебя стрелял тогда? Кто он, тот… то существо?
Васса пожала плечами:
– А какая разница, пап? Все к лучшему. Скажем тому человеку «спасибо», чего уж.
В этот момент Рэм опять зашевелился и открыл глаза. Увидел рядом Вассу и пробормотал:
– Ты здесь… Ты мне снишься? Ты жива… Или я попал на тот свет? А, Демьян Демьянович?
Но отец не стал ничего говорить, он опять заморгал. А потом быстро вышел из операционной, оставив Вассу с Рэмом наедине.
Света
Новости не радовали.
Сначала Света узнала, что в нескольких сотнях километров от Кострова большой отряд инвайдеров все-таки сумели загнать в портал. Инвайдеры портал отбить не успели, коалиция применила против непрошеных гостей акустическое оружие, инвайдеры на время превратились в зомби, послушных чужой воле.
Им приказали возвращаться домой, и они беспрекословно полезли в портал.
Света видела репортаж о тех событиях. Много стрельбы, ярких вспышек от взрывов светошумовых гранат. Погибших с обеих сторон почти не было, поскольку коалиция применила несмертельное оружие, а программа алиенов, которая руководила действиями коалиции, позволила людям и алиенам уклоняться от атак инвайдеров. Раненые были, да… Рэма вот серьезно ранили, но он вел себя как псих, верно, решил не подчиняться приказам программы, лез прямо на рожон… Даже специальный защитный костюм его не спас.
Но Свете было плевать на Рэма, погиб тот или нет… Свету больше волновала судьба Бодеха. Он ведь отправился именно туда, в тот котел, после того как Света застрелила Вассу.
Света пересмотрела множество репортажей о событиях в тех краях. Искала Бодеха, не мелькнет ли тот на экране.
Странная какая-то война получилась. Очень быстрая и почти без жертв. Не только Света, но и многие другие люди удивлялись происходящему.
Потому что с самого зарождения человеческой цивилизации война являлась причиной гибели сотен, тысяч, миллионов людей. И завоеватели, и те, кто давал им отпор, занимались тем, что убивали друг друга до тех пор, пока одна из сторон не признает поражение и не сдастся на милость победителя.
Эту новую войну, случившуюся между коалицией и инвайдерами, даже и войной-то было странно назвать. А разве так можно было? Многие удивлялись. А некоторые испытывали самое настоящее разочарование. Ждали кровавых битв и применения невиданного оружия… вроде тех бластеров, которые придумали когда-то земные фантасты, а еще каких-нибудь шагающих броневиков и чудо-дронов… А ничего этого и не было.
Даже то, что инвайдеры, припертые к стенке, применяли настоящее и самое что ни на есть смертельное оружие (способное убивать), не явилось поводом для их уничтожения. Ведь программа защищала воинов коалиции, помогая им уходить от обстрела.
Словом, Света с недоумением и тревогой просматривала репортажи о битве коалиции и инвайдеров.
Ближе к вечеру в одном из репортажей с места событий, когда уже почти всех инвайдеров удалось направить в портал, Света заметила своего возлюбленного на экране. Это он, точно он, ее Бодех. Вот он идет через поле с отрешенным лицом. Его фигура, его походка, это его серебряное клеймо на лбу, напоминающее лабиринт…
Бодех не выполнил обещания. Он не вернулся за Светой, он попал в ловушку. Но он не вернулся за Светой не по своей воле…
Потом в новостях объявили, что Васса жива, даже показали ее, как она в кардиоцентре ходит, говорит, общается с родителями, еще с кем-то, потом Рэма рядом с ней показали… Тоже оказался жив, помахал ручкой на камеру. Уже какой-то другой, цвет кожи изменился у него быстрее, чем у других алиенов. Чудной цвет какой-то – вроде неяркий, но непривычный. И ни на один из оттенков человеческой кожи он не похож.
Про Вассу особенно непонятно.
