Она не любила этот край, и вместе с тем только в этом лесу могла забыть о времени, забыть о том, где находится. А еще она не слишком хорошо представляла, какое отношение эти места имеют к той куче денег, о которой говорил Джастин Платт.
Вернувшись обратно, Эвиан уложила последние вещи. Она выглядела целеустремленной, собранной, а не радостной и оживленной, как можно было ожидать. Впрочем, Янсоны знали ее достаточно хорошо, а потому не удивлялись.
Повозка оказалась сильно нагруженной, но вещами не Эвиан, а Надин, которая, как ворчал Арни, везла с собой целый гардероб, потому что не хотела ударить в грязь лицом на предстоящей свадьбе. Она рассчитывала, если повезет, сшить себе еще парочку платьев в ателье миссис Платт.
Вскоре Эвиан тоже получит это имя. И ничто больше не будет связывать ее с Иверсами.
— Сколько же зла причинил ей мой отец! — в сердцах сказала Надин мужу и получила ответ, в котором звучали странные нотки:
— Он поплатился за это.
Они добрались до станции без приключений, сдали вещи в багажный вагон и заняли свои места. Арни был все в том же костюме, женщины — в дорожных платьях, накидках, перчатках и шляпках. Дети беспокойно вертели головами; мальчишки без конца показывали на что-то, дергали и перебивали друг друга. Надин разложила на сиденье припасы: хлеб, овощи, пироги, жареных цыплят.
Эвиан не двигалась. Она сидела, неотрывно глядя в окно, словно поглощенная забвением или думами. Она по-прежнему страшилась того, что не даст к себе приблизиться ни Джастину, ни кому-то другому, не захочет расстаться с независимостью и неприкосновенностью. Эвиан казалось, что судьба не предоставила ей возможности поразмышлять над смыслом своего существования, подольше прочувствовать жизнь на свободе. Впрочем, существует ли она, эта свобода?
Огромные деревья торжественно выстроились вдоль путей, скрывая горизонт с его затухающим светом. Утром они прибудут в Гранд-Джанкшен. Совсем скоро — хотя иногда одна ночь бывает подобна целой жизни.
А в это время некий человек перевел железнодорожную стрелку так, чтобы состав перешел на другой путь. А потом другой человек приставил к голове телеграфиста маленькой станции револьвер, и приближавшийся поезд получил сигнал остановиться.
Когда состав дернулся, никто ничего не заподозрил. Обычная остановка в пути. Пока пассажиры спокойно сидели на своих местах, неизвестные вытащили из кабины паровоза машиниста и кочегара. Потом взломали последний, почтовый вагон, обшарили сейф и содержимое мешков. А после пошли вперед по составу.
Опасаясь проявлений неожиданного героизма со стороны пассажиров, грабители не снимали пальцев с взведенных курков. Внимательно оглядывая мужчин, женщин и детей, они молча забирали протянутые ценности и деньги.
Иногда главарь делал своим людям знак остановиться — если замечал богатого, на его взгляд, человека, и тогда несчастного бесцеремонно обыскивали и копались в его вещах. Бандиты не трогали дам, и самые сообразительные и смелые из них успевали припрятать в лифах украшения и купюры.
В вагон, где сидели Янсоны и Эвиан с сыном, вбежал перепуганный кондуктор.
— Сюда идут грабители! Это они остановили поезд!
Многие пассажиры вскочили с мест. Оружия почти ни у кого не было, зато у многих имелись дорогие часы и туго набитые кошельки.
— А если попытаться бежать в лес? — выкрикнул кто-то.
— Не вздумайте! Они предупредили, что в этом случае будут стрелять.
Надин в испуге прижала к себе детей. Арни озирался вокруг, не зная, что предпринять. У него не было оружия. Он давно не имел нужды постоянно носить с собой винтовку или кольт.
— Говорят, они не обыскивают женщин! — добавил кондуктор, и, услышав это, Эвиан сунула деньги в ботинок.
Она с содроганием подумала о том, что пусть ее лучше пристрелят, но она ни за что не потерпит, чтобы к ней прикасались чужие руки.
Вокруг были искаженные страхом, растерянностью и беспомощностью лица. Кто-то из женщин запричитал и заплакал, а следом разревелся ребенок.
Однако когда бандиты вошли в вагон, все умолкли, как по команде, и тотчас раздался громкий голос:
— Все остаются на местах! Это ограбление. С теми, кто добровольно отдаст деньги, ценные вещи и оружие, ничего не случится.
Мужчины считали долгом заслонить своих спутниц, которые буквально вжались в стенки вагона. Многие джентльмены изо всех сил старались сохранить решительное выражение лица, но это удавалось далеко не всем.
Большинство пассажиров безропотно протягивали грабителям их добычу. В основном здесь собрались мирные люди, редко, а то и никогда не пользовавшиеся оружием.
Когда Арни вынимал бумажник, его руки слегка дрожали, но не от страха. Он ощущал себя попавшим в крайне унизительное положение. Ему не было жалко денег, но он знал, что будет со стыдом вспоминать тот день, когда женщины стали свидетелями его смирения перед преступниками, падения его духа. Конечно, он был уверен, что ни Надин, ни Эвиан не осудят его, даже наоборот, но ведь здесь находился и его сын!
Ближайший бандит ткнул его револьвером в грудь, давая понять, чтобы он поторапливался. Арни нестерпимо хотелось ударить его бумажником по лицу. Возможно, он так бы и сделал, но тут их взгляды встретились, и оба замерли, не в силах поверить своим глазам.
Рука Арии с зажатым в ней бумажником и рука Кларенса Хейвуда замерли на полпути. Прошло не меньше минуты, и все это время они были похожи на людей, ведущих молчаливый разговор о чем-то, известном лишь им двоим.
— Эй, побыстрее! — бросил главарь, обходя их и продвигаясь дальше.
— Сейчас, — сказал Кларенс.
— Возьми. — Арни протянул ему деньги.
— Боюсь, этого будет мало. Думаю, тебе не расплатиться всем золотом мира!
— Тогда выставь свой счет.
— Непременно. Только для этого тебе придется пройти со мной.
Арни кивнул и надел шляпу.
От него не укрылось, с каким презрением бывший приятель смотрит на его черный шерстяной костюм, столь отличавшийся от былой ковбойской одежды. Арни казалось, что сам Кларенс не слишком сильно изменился. Все те же чуть раскосые темные глаза (только теперь их взгляд был много жестче и тяжелее), четкие, хотя и ставшие более резкими черты лица, стройное, но сильное тело.
И вместе с тем в нем было что-то страшно незнакомое, чужое: Арни с трудом верилось, что он провел детство и большую часть юности бок о бок с этим человеком. Сейчас чувствовалось, что Кларенс способен выстрелить без слов, а если все же вступит в разговор, это будет подобно игре кошки с мышью.
И все же, вопреки всему, Арни испытал огромное облегчение, словно то, чего он так долго ждал, наконец свершилось. Он услышал металлический щелчок взведенного курка, и в следующий миг ствол уперся ему в ребра.
