— Он показывает количество людей, мисс Феллоуз?
— По-моему, да. И каждое движение, наверно, означает «пять».
— Я насчитал три раза на каждой руке. Значит, в племени было тридцать человек?
— А по-моему, сорок.
— Спросите еще разок.
— Тимми, скажи еще раз: сколько человек было в твоей группе?
— В группе, мисс Феллоуз?
— Ну там, где ты жил. Твои друзья, родные — сколько их было?
— Друзья? Родные? — протянул Тимми, не очень, по-видимому, понимая, что это такое. Потом перевел взгляд на руки и снова стал быстро сгибать и разгибать пальцы — может быть, он так считал, а может быть, показывал что-то совсем другое. Сколько раз он это проделал, подсчету не поддавалось: то ли восемь, то ли десять.
— Видели? — спросила мисс Феллоуз. — На этот раз получается восемьдесят, девяносто или сто. Если он действительно отвечает на ваш вопрос.
— Раньше было меньше.
— Знаю — а теперь вот так.
— Но это невозможно. В первобытном племени не могло быть больше тридцати человек — это максимум.
Мисс Феллоуз пожала плечами. Если им надо подтасовать показания под свои теории, это не ее проблема.
— Пишите тридцать. Вы хотели получить статистическую справку у ребенка, которому в ту пору было три года. Он просто угадывает, и что самое удивительное — угадывает верно, что нам от него надо. А может, и нет. Откуда нам знать, умеет ли он считать? Что ему вообще доступно понятие о количестве?
— Но ведь он понимает, что такое «сколько»?
— Так же, как любой пятилетний ребенок. Попробуйте спросите пятилетнего мальчика, сколько народу живет на его улице, и услышите, что он вам ответит.
— Но...
Ответы на другие вопросы были почти такими же неопределенными. Структура племени? Мисс Феллоуз удалось вытянуть из Тимми после многотрудных словесных ухищрений, что в племени был «большой человек», должно быть, вождь. Неудивительно — ведь племена исторической эпохи всегда имели вождей, почему бы не быть вождю и в неандертальском племени? Она спросила, знает ли Тимми имя большого человека, и Тимми защелкал. Как бы ни назывался вождь, мальчик не умел перевести его имя на английский или хотя бы подобрать фонетический эквивалент — приходилось прибегать к неандертальской речи. Была ли у вождя жена? — интересовались ученые. Тимми не знал, что такое жена. Как выбирали вождя? Тимми не мог ответить. Религиозные верования и обряды? Мисс Феллоуз посредством весьма ненаучных подсказок сумела получить у мальчика описание некого священного места из камней, куда Тимми запрещалось подходить, причем культ, кажется, отправляла верховная жрица: мисс Феллоуз была уверена, что жрица, а не жрец, потому что Тимми все время показывал на нее; но вот понял ли Тимми, чего именно она от него добивалась, осталось загадкой.
— Вот если бы им удалось доставить сюда ребенка постарше! — сокрушались антропологи. — Или, скажем, взрослого неандертальца! С ума можно сойти, когда единственный источник информации — маленький несмышленыш.
— Наверное, — не слишком горячо сочувствовала им мисс Феллоуз. — Но вам, кроме этого несмышленыша, неандертальцев больше не видать. Вам и во сне не могло присниться, что когда-нибудь вообще доведется беседовать с неандертальцем.
— Да, это так — но если бы все-таки...
— Если бы да кабы. — И мисс Феллоуз объявляла, что на сегодня беседа с Тимми окончена.
39
Однажды утром в кукольный домик без предупреждения вдруг явился Хоскинс.
— Можно с вами поговорить, мисс Феллоуз?
Знакомая робость в его голосе заставляла предположить, что Хоскинс чувствует себя крайне неловко. Что ж, есть отчего, холодно подумала мисс Феллоуз.
Она вышла к нему, оправляя свою сестринскую форму, и смущенно остановилась: Хоскинс был не один. На пороге стасисной зоны нерешительно стояла женщина среднего роста, бледная и тонкая. Светлые волосы и бледность придавали ей хрупкий вид. Голубые, очень светлые глаза с беспокойством смотрели куда-то за плечо мисс Феллоуз — они старательно что-то высматривали, обегая комнату, как будто их обладательница ожидала, что из детской Тимми вот-вот выскочит свирепая горилла.
— Мисс Феллоуз, — сказал Хоскинс, — это моя жена Аннет. Ты можешь войти, дорогая. Это совершенно безопасно. На пороге ты ощутишь легкое неудобство, но оно тут же пройдет. Познакомься с мисс Феллоуз: она заботится о мальчике с той самой ночи, как он сюда прибыл.
Значит, это его жена? Мисс Феллоуз не такой ее себе представляла — впрочем, она никогда особенно не задумывалась над тем, какая у Хоскинса жена. Может быть, ей казалось, что та посолиднее, не такая нервная, как эта женщина, которой явно не по себе. Хотя почему? Такой волевой мужчина, как Хоскинс, как раз и мог предпочесть слабую женщину — закон противоположностей. Что ж, вольному воля. С другой стороны, мисс Феллоуз скорее могла бы вообразить, что жена Хоскинса молода — из тех молодых, элегантных, блестящих женщин, на которых обычно женятся вторым браком удачливые бизнесмены вроде Хоскинса. Аннет Хоскинс не совсем подходила под эту категорию. Да, она гораздо моложе Хоскинса и моложе мисс Феллоуз, если на то пошло, но уже не первой молодости: ей лет сорок или около того.
Мисс Феллоуз взяла себя в руки и поздоровалась:
— Доброе утро, миссис Хоскинс. Рада с вами познакомиться.
— Аннет.
— Простите?
— Называйте меня Аннет, мисс Феллоуз. Меня все так зовут. А ваше имя...
— Что делает Тимми, мисс Феллоуз? — торопливо вмешался Хоскинс. — Спит? Я хотел бы познакомить его с женой.
— Он у себя в комнате. Читает.
У Аннет вырвался короткий, почти издевательский смешок.
— Как, он умеет читать?
— Детские книжки, миссис Хоскинс, с надписями под картинками. Тимми еще не дозрел до настоящего чтения, но с удовольствием смотрит картинки. Сейчас он сидит над книжкой о жизни на Крайнем Севере. Эскимосы, охота на моржа, иглу и прочее. Он каждый день ее читает.
Мисс Феллоуз понимала, что назвать занятие Тимми чтением можно лишь с большой натяжкой. Строго говоря, это был самый настоящий обман. Тимми, насколько ей было известно, просто смотрел картинки. То, что было напечатано под ними, он воспринимал чисто декоративно, как непонятные маленькие знаки, и пока что не проявлял к ним никакого любопытства — а может, и никогда не проявит. Но картинки он все-таки смотрел и, видимо, понимал их содержание. Это уже очень близко к настоящему чтению, и было бы неплохо, учитывая цель разговора, дать понять жене Хоскинса, будто Тимми в самом деле умеет читать. Сам-то Хоскинс, конечно, знает правду.
Глава компании заговорил бодрым, искусственно приподнятым тоном:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
