— Будет ли снег, Серебристое Облако? Скажи нам.
Вождь пожал плечами, потом потер колено и кивнул. Старая рана разболелась не на шутку, как всегда с приближением снега. Но теперь ее жгло, как никогда.
Вчера снег шел около часа и позавчера недолго, и вот опять собирается. Плохо, когда он начинает падать каждый день. Вчерашний снег еще лежал. Ветер — северный, демонский — подхватывал и кружил его, швыряя в лицо Серебристому Облаку.
Надо уходить, подумал вождь. Надо искать пристанище на зиму.
Ведунья направлялась к нему, оставив двух других — значит, жди беды. Со времен своей смелой вылазки у алтаря Ведунья стала напускать на себя такую важность, словно это она вождь, а не он. Никто больше не отваживался насмехаться над ней или косо глядеть на нее с того памятного дня, когда она покрыла тело боевой раскраской и бросила вызов чужим воинам. Ведунья всегда чудила и всегда была злой, но теперь ее причуды и злость перешли некую грань, за которую никому не было доступа.
— Все идет по-прежнему, Серебристое Облако, — сказала она, — ничего не меняется. И приближается снежная пора.
— Знаю.
— Нужно напасть на Чужих и покончить с этим.
— Их слишком много, сама знаешь. — Они уже не в первый раз говорили об этом.
— Не так уж и много. Мы могли бы их одолеть, а вместо этого сидим и бездействуем. Они боятся нас, мы боимся их, и никто не двигается с места. Долго ли еще ты будешь держать нас тут?
— Пока не поклонимся Богине у алтаря и не узнаем, какова ее воля.
— Тогда надо напасть первыми.
Серебристое Облако посмотрел ей в глаза. Они его пугали — это были не глаза женщины и даже не глаза воина, а точно два отшлифованных камня.
— Ты же была с мужчинами внизу. И видела, что они не хотят наносить первый удар. Хочешь сражаться с Чужими одна, Ведунья?
— Ты вождь. Прикажи им сражаться. А я буду сражаться с ними рядом.
— Тогда все погибнут.
— Если мы останемся здесь дожидаться зимы, мы тоже погибнем.
Серебристое Облако мрачно кивнул. Верно: здесь больше нельзя оставаться. Он понимал это не хуже Ведуньи.
И знал, что сюда, наверное, вообще не следовало приходить — хотя никому бы в этом не признался.
— Не можем мы уйти, Ведунья, не совершив моления у алтаря...
— Уйти нельзя, и остаться нельзя, и к алтарю попасть тоже нельзя. Плохо дело, Серебристое Облако.
— Хорошего мало.
— Говорила я, что не надо сюда приходить. Я тебе это сразу сказала, как только ты объявил, что отменяешь Праздник Лета.
— Помню, Ведунья. Но мы все же пришли сюда. И не уйдем, пока не исполним обряд, рад и которого пришли. Нельзя уйти просто так, не услышав голоса Богини.
— Да. Я согласна с тобой. Я не хотела идти сюда, но, раз уж мы пришли, надо поклониться Богине, как ты говоришь. Тут я не спорю.
Серебристое Облако был благодарен и за это.
— Но если нам нельзя здесь больше оставаться из-за снега, и нельзя уйти, не исполнив обряда, а Чужие мешают нам его исполнить, оскверняя алтарь своим присутствием — значит, надо прогнать Чужих. Очень просто.
— Они перебьют нас, если мы на них нападем.
— Нас убьет зима, если мы не сделаем этого.
— Мы с тобой ходим по кругу и никуда так не придем. — Серебристое Облако сурово смотрел на Ведунью — она непреклонна, но не предлагает иного выхода, кроме верной гибели от рук врага.
Да, из этого круга не выйдешь. Уйти нельзя и остаться нельзя. Он отменил Праздник Лета ради обряда, который считал необходимым совершить здесь. Если он отменит и этот обряд из-за Чужих, то окажется, что они не почтили Богиню ни летом, ни осенью, и гнев ее обрушится на Людей полной мерой. Люди будут голодать и обвинять во всем вождя. Серебристое Облако знал, что ему грозит опасность быть низложенным, если он в скором времени не поправит дела. А такого явления, как бывший вождь, у Людей не существовало. Обычай был предельно прост: сложить с себя полномочия вождя означало распроститься с жизнью.
Старую рану на ноге жгло огнем. Может, не так уж и плохо было бы отойти в сторону и уступить свое бремя другому, навсегда отделавшись от боли и от усталости.
Подошла жрица.
— Убедила тебя Ведунья в том, что надо напасть первыми?
— Нет.
— Ты так боишься смерти?
— Твой вопрос глупее, чем ты думаешь, жрица, — засмеялся Серебристое Облако. — Я боюсь, что умрешь ты, и Источник Молока, и Отважный Лев, и Белый Снег, и все остальные. Я должен печься о том, чтобы Люди были живы, а не вести их на верную смерть.
— Приближается снежная пора. Она тоже убьет нас, если мы останемся под открытым небом.
— Знаю, знаю, — со вздохом ответил вождь.
— Я не хотела этого паломничества, — сказала жрица. — Помнишь? Я сказала, что нет нужды возвращаться обратно, чтобы узнать волю Богини. Но Хранительница Прошлого убедила меня не мешать тебе.
— Помню, — терпеливо ответил Серебристое Облако. — Но не все ли теперь равно? Мы уже здесь. Как ты думаешь, можем мы уйти, не поговорив с Богиней?
— Может быть, Богиня уже сказала свое слово. Может быть, она дает нам понять, что глупцы с глупцом во главе заслуживают смерти. В таком случае лучше умереть сражаясь, чем тонуть в снегу и в бесплодных разговорах. Или ты думаешь...
— Смотрите, — прервала их Ведунья. — К нам идет Чужой!
Серебристое Облако резко обернулся. В самом деле, высокий молодой воин с копьем, обвязанным рыжим мехом, вышел из вражеского стана и шел к ним. Когда он проходил мимо алтаря, стоявший на страже Расколотая Гора погрозил ему оружием, но посланник сказал что-то стражу и миновал его, не останавливаясь
Пылающее Око и Волчье Дерево выбежали, тыча пальцами в сторону Чужого, как будто Серебристое Облако сам его не видел. Они потрясали копьями, показывая, что готовы наброситься на пришельца. Серебристое Облако сердито отогнал их прочь. Неужто они думают, что Чужой пришел воевать в одиночку? Скорее всего он пришел говорить с ними — не иначе.
Только как же я буду говорить с ним? — недоумевал вождь.
Посланник шел по заснеженной земле, держась извилистой тропы, огибавшей заболоченные места, к тому месту на берегу, где стоял Серебристое Облако с Ведуньей и жрицей Подойдя, он поднял копье, явно приветствуя их, и плавно помахал им из стороны в сторону.
Серебристое Облако в ответ немного приподнял от земли свое копье и опустил снова, ожидая, что будет дальше.
Чужой начал испускать звуки, которые напомнили вождю стоны раненого зверя.
— Ему что, худо? — спросил вождь Ведунью.
— Он говорит тебе что-то. Они так говорят.
— Говорит? Это же полная бессмыслица.
— Они так говорят, — повторила Ведунья. — Я уверена.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
