— Считайте, все позади.
Поселили отряд в гостинице. Ее хозяйка тетя Степанида совсем по-родительски запричитала:
— Откуда же это вы, родненькие, так кучно нагрянули? Не с одних ли мест?
— Нет, мы из разных.
Объяснять не стали, кто откуда. Позже тетя Степанида сама узнала. Когда ребята вернулись из отпусков, на подоконнике гостиницы появились цветы. Тут были мальва и гвоздика, маки, глицинии, ландыши, анютины глазки, смолка. Судьбы людей можно было прочесть по этой «географии» вазы.
Отряд тоже оказался пестрым букетом. Это был народ разный, непохожий — тихий и шумный, спокойный и порывистый, рассудительно-уступчивый и горячий, несговорчивый. А в общем-то беспокойный. Во всяком случае, так полагала тетя Степанида. Ребята подшучивали друг над другом, до хрипоты о чем-то спорили, горланили песни. А то вдруг затевали борьбу, и на втором этаже грохотали стулья. Степанида выходила из своей тихой обители и незлобиво корила:
— Что же вы, дьяволы, не спите? Ведь вставать рано.
«Дьяволы» просили прощения, утихомиривались. Но засыпали где-то около полуночи. А утром с трудом поднимались по хриплому зову жилистого, прозванного «йогом» тренера по физподготовке. Но им предстояло еще притереться, или, как говорят в авиации, слетаться.
В полном сборе пришли на первое партсобрание. Выступили начальник группы, замполит, врач, инженер. Летчики сидели присмиревшие. Высказаться долго никто не решался. Лишь после того как председатель, обеспокоенный пассивностью прений, перешел на поименное обращение: «По вашим глазам вижу — хотите выступить», — поднялся Георгий — сослуживец Гагарина по гарнизону. И то он больше спрашивал, чем рассуждал: когда начало занятий, что требуется от них, слушателей, чтобы быстрее начать учебу? Гагарин и Попович заговорили чуть смелее о том, что надо немедленно оборудовать классы. Более деловой была речь Беляева. По его советам об усовершенствовании тренажеров сразу угадывался боевой комэск. Замполит подытожил:
— Ну, что ж, разговор, кажется, получился.
На этом собрании оформилась первая «космическая» парторганизация. Секретарем избрали Поповича. Павел не замедлил дать поручения. Леонов стал редактором сатирической газеты «Нептун», кстати начавшей свое существование еще в госпитале и называвшейся тогда «Шприцем». Николаев стал агитатором. Комарова прикрепили к комсомолу.
Как-то ребята вернулись в гостиницу поздно вечером. Проходя мимо дремавшей тети Степаниды, заметили, что на подоконнике не оказалось «географической» вазы. Спросили где. Хозяйка зевнула и довольно спокойно протянула:
— Да помыла я ее.
— А цветы где?
— А сколько им стареть, милые? Цветы тоже обновление уважают.
Утром увидели на подоконнике… цветы. Только другие. Свежие, яркие. Видно, тетя Степанида только что нарвала их здесь, в Звездном. Они принадлежали всем, потому что были ничьи: росли рядом, на лесной поляне, пока никем не сеянные.
С рассветом бор наполнялся птичьим гомоном. В разноголосицу леса вплетался протяжный тенор судейского свистка. Для большинства летчиков началась новая спортивная жизнь. Напряженная, не знающая передышки. Кое-кто не без тоски вспоминал доброе полковое время: никто тебя не неволил — хочешь занимайся спортом, хочешь — рыбалкой. Свободным временем распоряжайся по своему усмотрению. А тут планировалось спортивное время. Три занятия в неделю. Ребята по-разному относились к тому, что предлагалось. Одним, таким, как Герман, не нравился бег. Но он с удовольствием занимался на гимнастических снарядах. Другие не могли терпеть прыжков в воду. Были и такие, кто считал необязательными спортивные игры. А их тоже планировали.
Началось с малого. Преподаватель Борис Владимирович сколотил две команды для игры в баскетбол. Леонов заметил:
— Получаются команды подъездов.
— Хорошо, играйте подъезд с подъездом.
Игра проходила в истинно спортивном накале. Борис Владимирович предложил:
— А что если этот принцип применить и на других занятиях? В каждом подъезде — почти одинаковое количество людей. Да и по силам они почти равны.
— Идея! — поддержал Гагарин. — Только надо все в деталях продумать.
Разработали специальную таблицу очков: выиграет команда игру в баскетбол или волейбол — запишет в свой актив разницу в очках. В футболе каждый забитый мяч оценивался в четыре очка. Каждое подтягивание на перекладине давало одно очко. Десятая доля секунды при беге или плавании, сброшенная сверх определенного времени, — тоже очко. Все это суммировалось по ходу занятий.
Первая встреча принесла успех команде Гагарина. Правда, в первой половине встречи она проиграла 6 очков: «споткнулась» на перекладине. Но с каким упорством каждый старался подтянуться лишний раз!
— Поднажми, Валера! Ну, давай еще разок! — подбадривали Быковского, не очень любившего снаряды.
Даже скептики забыли, что подтягивание — «скучное» упражнение. Когда преподаватель объявил результаты, команда Гагарина не без азарта пообещала:
— Ничего, мы на баскетболе отыграемся.
И отыгрались, уйдя вперед на 10 очков.
Своеобразное многоборье продолжалось. Оно захватило и преподавателей и их подопечных. Успех переходил от одних к другим. Но однажды команда Поповича отстала от соперников на целых 15 очков. В последующие четыре дня ей все еще не везло. Много очков она теряла в баскетболе и прыжках в воду. Два в общем-то неплохих игрока неважно прыгали в воду: с трамплином они познакомились только здесь. «Солдатиком» с пятиметровой вышки еще куда ни шло — решались. А вот полуоборот назад никак не получался.
Но чего не сделаешь ради команды! Один, наконец, набрался духу и довольно удачно выполнил прыжок, который давал больше очков, чем прыжок «солдатиком». Его дружок тоже не удержался и решительно подошел к краю вышки. Все было бы хорошо, но в момент прыжка парень согнулся, чего не следовало делать. Приводнился довольно-таки неудачно. Брызги столбом. И спина — будто кипятком ошпаренная. Однако лишнее очко было заработано. Леонов довольно остроумно проиллюстрировал эту борьбу в очередном «Нептуне».
Впереди по-прежнему шла команда Юрия. Обыкновенные прыжки выполняли запросто. На воде много очков заработал Быковский, который огорчал всех неуважением к снарядам. Валерий один сделал полтора оборота вперед с трамплина и вышки. У его будущего дублера очень хорошо получался прыжок — оборот назад, прогнувшись.
После «водной феерии» разрыв очков увеличился до 40. Преподаватели вовремя заметили, что интерес к состязаниям может пойти на убыль. Что-то надо делать. Пришлось пойти на маленькую хитрость. В таблице еще не были оценены некоторые виды спорта, которыми предстояло заниматься в ближайшее время. Чтобы уравнять шансы команд, за выигрыш в водное поло предусмотрели очки с поправочным коэффициентом. Команда Поповича получила реальную возможность ликвидировать отставание — здесь подобрались сильные пловцы.
За неделю богатыри-Поповичи, как их нарекли, ликвидировали разрыв в очках. Состязание стало еще более острым.
А вечером наступала тишина — покой на втором этаже гостиницы. Тете Степаниде уже не приходилось никого утихомиривать. Едва темнело, «дьяволы» засыпали мертвецким сном.
ВЕЧЕРНЯЯ ИСПОВЕДЬ
Профессор медленно вышагивает по классу и, временами поглядывая в окно на взбухшие почки, рассказывает неторопливо, с раздумьем:
— Представим себе человека, попавшего на Юпитер. Там невозможно длительное пребывание. Если облачиться в универсальный скафандр, от всего можно спастись — и от высокой температуры, и от низкого барометрического давления, и от вредного газа. А вот от силы тяжести спасения нет. Ускорение силы тяжести там равно 2,659. Это значит, если ты на Земле весишь семьдесят пять килограммов, то на Юпитере отяжелеешь чуть ли не втрое…
— Почти как на центрифуге, — прикидывает кто-то из космонавтов вслух…
Как завороженные, слушают ребята полуреальный, полуфантастический рассказ. А рассказчик незаметно спускает слушателей на обетованную твердь:
— Но вернемся теперь к Земле-матушке. Для преодоления ее тяготения нужны усилия, равные… можно по-разному предполагать ощущения, вызванные прорывом атмосферного и гравитационного фронтов, многое в наших силах предопределить заранее. Но в полной мере обо всем сможете судить лишь тогда, когда сами увидите качнувшуюся за иллюминатором нашу планету…
Слушатели пока не знают, что кому-то из них совсем скоро придется испытать то, о чем говорит ученый. Правда, первые впечатления от старта они уже испытали. Но то были сторонние впечатления. Космонавты видели, как за пределы эфира уходили четвероногие разведчики.
