она нам отыскать ее сына.
– Я хочу показать ей фото Трита Бейли, – сказал Скотт. – Посмотрим, что она расскажет.
– Хочешь сам с ней поговорить?
– Нет. Вмешаюсь, только если возникнет надобность.
Они вошли в ворота и по утоптанной тропинке двинулись между густыми зарослями. Там было прохладно; под деревом локвы на земле стояла корзинка с бледно-желтыми плодами; дальше рос франжипани. Скотт узнал некоторые растения с террасы Гормана. Что-то со свистом пронеслось у них над головами, и Санчес присела, взмахнув рукой в воздухе.
– Чэнс, – сказал Уэст, шедший за ней, – это всего лишь птица.
– Так пусть смотрит, куда летит.
За кустами показался двухэтажный таунхаус, выкрашенный в коралловый цвет. На пороге стояла миниатюрная женщина в белой футболке и широких бежевых брюках до щиколотки. На ногах у нее были резиновые шлепанцы, а выглядела женщина не старше пятидесяти, хотя они знали, что Ти Ли за шестьдесят. Темные волосы были подстрижены в короткое каре, выражение лица дружелюбное, но взволнованное.
Санчес представилась, а про остальных сказала, что это ее коллеги. Ти схватилась за перила.
– С моим сыном все хорошо?
– Насколько нам известно, да, – сказала Санчес, – но мы должны как можно скорее его найти. Вы не знаете, где он может быть?
– Он работает в университете.
– Мисс Ли, вашего сына нет на работе и нет дома.
– Я не знаю, где он живет.
– Вы никогда у него не бывали?
Она покачала головой.
– Когда вы виделись с ним в последний раз?
– В последний раз я видела Кенни в восемьдесят пятом. С тех пор мы только разговаривали по телефону.
– То есть это было, когда вы с мужем развелись?
Она улыбнулась с хитрецой и погрозила пальцем.
– Не развелись! Мой муж оформил возврат. Мне пришлось уйти.
– Оформил возврат?..
– Он сказал, что отошлет меня обратно во Вьетнам таким же образом, как я попала в Америку, но я вовсе не была женой по почте. Это он выдумал. Мы поженились во Вьетнаме.
– И после того как вы разошлись, ваш сын остался с мужем?
– Кен забрал Кенни. Навсегда.
Санчес глянула на Скотта, который протянул ей фотографию Кена Гормана-старшего с Тритом Бейли.
– Мисс Ли, – сказал Скотт, – вы узнаете людей на фото?
Ти кивнула.
– Да. Это мой муж и его армейский приятель. Ездили на рыбалку, Кенни еще был маленький. После этого… – Она покрутила фото и вернула его. – После той встречи я не знала, можно ли мне есть и пить то, что давал муж. Много лет я ела только консервы. И продолжаю даже сейчас. Мои друзья надо мной смеются.
Скотт нахмурился:
– И почему вы ели только консервы?
– Кен сказал, тот приятель дал ему яд.
– Вы не знаете, что за яд?
– Он сказал, чтобы убивать животных. – Она перевела взгляд на Санчес. – Сказал, что это я животное в его доме.
Скотт подумал об одном из препаратов в смертельной инъекции – том, что используют ветеринары для усыпления домашних питомцев.
– Ваш муж когда-нибудь применял этот яд? – спросил он.
– Не знаю. Я много раз ему говорила выкинуть его, не быть тупицей, но он отказывался. Говорил, что это я тупица. «Тупица, тупица!» – Она выкрикнула два этих слова, подражая американскому акценту.
Скотт остолбенел; крик сбил его с мысли.
– Он всегда так говорил, – объяснила Ти, пожимая плечами.
Скотт опомнился.
– А после смерти вашего мужа яд остался у сына?
Ти покачала головой.
– Я как-то раз спросила Кенни про яд. Он ответил, что закопал его, потому что было бы опасно высыпать яд в канализацию. Он мог бы убить рыб в море.
– Когда он сказал, что закопал его?
– Года два назад. Мы разговаривали на его день рождения. Он сказал, что мне не надо волноваться. Сказал, что он вырос и закопал яд. Я была рада.
– Спасибо за вашу помощь, мисс Ли, – поблагодарил Скотт.
Но Ти еще не закончила.
– Когда найдете Кенни, я бы хотела его увидеть. Он неплохой мальчик, просто очень грустный.
– Вы не могли бы подождать внутри, пожалуйста? – обратился к ней Скотт.
Отведя остальных в сторонку, он сказал:
– Они явно не поддерживали отношений. Она не выведет нас на него, но нам нужно от нее письменное заявление насчет препарата.
Санчес кивнула:
– Я договорюсь, чтобы патрульные отвезли ее в участок. Вы не против?
Скотт дал добро, и они пошли по тропинке к улице. Он оглянулся на Уэста:
– План «Перехват» распространяется на аэропорты, вокзалы и автобусные станции?
– Само собой. Но пока сигналов не поступало.
– Что мне не нравится, так это чемодан, – сказал Эрик. – Горман использует их весьма оригинально.
Выйдя к машине, Скотт потер подбородок.
– А помните, что говорила его коллега? Он хотел повидаться «с ней». Если это не его мать…
– Это может быть кто угодно, – закончил Уэст.
Скотт повернулся к нему:
– Включая Джейн. Или Стили. Надо их предупредить.
– Сообщить им, что Горман – наш главный подозреваемый? – возразил Эрик. – Нельзя. Уж точно не Джейн – она свидетельница. Так она не сможет давать показания в суде – ее сочтут предвзятой.
Глаза Скотта загорелись.
– Если он доберется до Джейн, никакого суда не будет вообще! – Он выхватил свой телефон.
– Аккуратно выбирай слова, Скотт, – предупредил Эрик. – Помощник окружного прокурора Эдвардс не порадуется, если ты испортишь ее дело.
– Слушай, Джейн встречалась с Горманом, а это значит, что, если он явится в агентство или просто возникнет перед ней на тротуаре, она будет обращаться с ним как со знакомым, и он выиграет время. Я же хочу выиграть время для нее. – Он нажал кнопку быстрого набора. – Она собиралась купить новый телефон. Проверим, как он работает…
36
Джейн уже собиралась войти в здание радиостанции, когда у нее зазвонил мобильный. Она поднесла ярко-розовую коробочку к уху.
– Джейн, у тебя новый телефон! Очень хорошо. Где ты? – Ей показалось, Скотт запыхался.
– Захожу в Кей-Ди-Ай-Джи, а что?
– Стили с тобой?
– Она меня высадила и уехала. В чем дело?
– Мы не можем найти администраторов, с которыми ты говорила в университете. Пожалуйста, будь осторожна.
Джейн пообещала и повесила трубку. Чарующее небо Южной Калифорнии и легкий ветерок настраивали на романтический лад, поэтому настроение у нее было радостное. Она оказалась не готова столкнуться с толпой в холле – там стоял громкий гул, и у нее не сразу получилось найти мать. Джейн уже собиралась отойти в сторону и написать Мари сообщение, когда кто-то позвал ее по имени.
Сквозь толпу к ней протискивался продюсер матери Арт. Он выглядел возбужденным, а его щеки горели
