месте и сбежать, ничего не объяснив, ему послужили русские мыльные оперы. Днем в рекреации отделения включали телевизор, и ходячие пациентки увлеченно следили за выяснением отношений уровня «я тебя люблю — да ты не можешь меня любить — да я сказала, что люблю тебя». Туомаса тоже пытались приобщить к обсуждению — баба Дуня уверенно заявила, что просмотр поможет ему выучить русский лучше любого репетитора.
И вот, подумать только, сериальная наука неожиданно пригодилась. Туомас приложил ухо к двери, прислушался и торопливо опустился на корточки, надеясь, что никто из соседей не пройдет мимо. Он принюхался и замер.
Вот он сам — едва различимый запах лекарств и усталости. Вот Майя — она пришла давно, жимолость и липовый мед почти выветрились. А вот и наглая троица: дамочка с резким парфюмом, похожим на «Шанель», дорогая ткань пошитого на заказ костюма брюнета и злая, едкая смесь из пота и бешенства от лысого недомерка. Туомас привстал и снова спустился по лестнице, не выпуская тройной букет из носохватки (он сильно сомневался, что такое слово вообще существует).
Во внутреннем дворе запах усилился — двор проветривался плохо, доказательством служили бесконечные объявления с просьбами выкидывать мусор, не бросать окурки и очистки на землю, а однажды он прочел слезную мольбу не варить такой вкусный кофе с окнами нараспашку. После арки запахи обрывались, но только отчасти. Похоже, они вызвали такси или сели в машину; Туомас покрутился с минуту, чтобы убедиться, и двинулся за оставшимся запахом низкорослого негодяя.
В лучах уличных фонарей блестела свежая морось на асфальте, деревья роняли пожухлые листья ему под ноги. Над головой клубились клочья облаков, сталкиваясь и наплывая друг на друга в ночном небе. Туомас запахнул куртку и перешел на быстрый шаг. Пускай Майя сочла его недостойным доверия — он сам сможет разузнать, что же случилось. И потребует, чтобы подобное не повторялось.
Идти за тяжелым запахом оказалось проще простого. Туомас и сам не заметил, как миновал Инженерный замок, в несколько минут оставил позади Марсово поле и перебрался на Петроградку. Слева подпирал небосвод кораблик на шпиле. Здешний район Туомас почти не знал, но времени любоваться не было. Если догадка верна и низкорослый поехал жаловаться, он уже скоро выяснит, кто угрожает Майе, — и постарается положить этому конец.
За корабликом Туомас притормозил — он впервые увидел вблизи кронверк. Слышал, конечно, что в Питере сохранилась не только самая первая крепость, но и оборонительные сооружения вокруг, но сейчас увидел их вблизи. Увы, запах постепенно растворялся — он припустил быстрее, оглядываясь в поисках полицейских машин, потому что отлично понимал — бегущий в ночи человек кажется очень и очень подозрительным. Улицы сузились, запетляли — Туомас несколько раз застревал на перекрестках, теряя заветную нить, но каждый раз находил снова.
Запах оборвался у потрепанного жизнью серого рено, припаркованного рядом с величественным, разменявшим не меньше сотни лет зданием. В темноте цвет стен выглядел смесью темно-розового и охры с легкими мазками серого, а первый этаж выделялся на фоне остальных резко очерченной кирпичной кладкой. Туомас ожидал, что на проезде во внутренний двор окажется решетка, как обычно в центре, — и она действительно там была, но, к его удивлению, открытая. Он скользнул внутрь, боковым зрением отметив вывески заведений на фасаде — там продавали диски, старые книги и эзотерические товары. Большинство окон зияли темнотой, но один из эркеров на последнем, шестом, этаже светился — словно старая лампа с почерневшим от времени абажуром: огонек в окнах чуть подрагивал, неуверенно вспыхивая и тут же притухая на несколько мгновений.
Туомас начал бы именно с этой квартиры.
Повторяя путь низкорослого громилы, он подошел к запертой двери парадной — справа от входа темнели домофон и табличка с номерами квартир. На шестом этаже значилось две — 9 и 10. Туомас выбрал девятку, нажал вызов и приготовился ждать.
— Кто? — ответил женский голос почти сразу.
— Я пришел поговорить с хозяйкой, — тщательно выговорил он заранее приготовленную фразу. — По поводу Майи.
В переговорном устройстве раздались шипение и какие-то приглушенные голоса. Потом замигал зеленый огонек, и дверь легко поддалась. Туомас поднялся на шестой этаж и без труда нашел девятую квартиру — десятая отсутствовала вовсе. Приоткрытая дверь его не удивила, но, войдя, Туомас оказался в небольшом тамбуре, отделенном от остальной квартиры тканевой завесой, и тут же запутался в бесконечных тяжелых складках, скрывавших вход. Чьи-то сильные руки внезапно ловко и быстро ощупали его — и только после этого занавески сами собой раздвинулись, пропуская гостя внутрь огромного помещения.
Если это и была когда-то квартира, то она, очевидно, занимала весь этаж. Туомас различил три коридора, разбегавшихся в стороны от маленькой темной прихожей. Два охранника, одинаково невысокие и мрачные, смерили его безразличными взглядами. Туомас поежился, но деваться было некуда.
Волчий слух позволил различить беседу за ближайшей стеной: среди говоривших был и низкорослый, прошипевший:
— …пора приструнить лохматую шваль, а то кое-кому не поздоровится.
Туомас не сомневался, что речь идет о нем, поэтому решительно шагнул вперед.
— Мне нужно увидеть хозяйку, — он повторил свою просьбу, но никто из охранников и бровью не повел.
Туомас начал злиться. Разговор за стеной умолк, глухо зацокали каблуки.
— Эй! — он уже протянул руку, чтобы дернуть ближайшего истукана за рукав вполне обычного, не заказного костюма, как внезапно скрипнула дверь, и из левого коридора показалась знакомая фигура, затянутая в длинное узкое платье, шлейф которого волочился по полу. В полумраке коридора Туомас различил кроваво-красные ногти Констанции и ее сердитые темные глаза.
— Госпожа не принимает кого попало, оборотень, — холодно приветствовала его ведьма. — Если желаешь, я могу уделить пару минут, после чего охрана вышвырнет тебя за дверь. Или я могу приказать им сделать это прямо сейчас.
Туомас несколько секунд оценивал угрозу.
— Предпочитаю первое, — спокойно ответил он.
Констанция улыбнулась и поманила его за собой дальше по коридору. Сразу за поворотом обнаружилась большая комната, переделанная в подобие бара: вдоль стен тянулись стойки, а широкий стол в центре замыкала плотным кольцом бархатная скамья. Здесь в тесноте сидели женщины в вычурных одеяниях, обильно накрашенные и надушенные. Туомас почувствовал, как накатывает волнами тошнота и подступает мигрень от обилия косметических запахов, и постарался дышать ртом, насколько это было возможно. Приглушенные разговоры стихли — ведьмы пристально следили за тем, как Констанция подвела его к одной из стоек и грациозно уселась на барный стул. Туомас последовал ее примеру и по привычке оглянулся в поисках бармена, но таковой отсутствовал.
Они сидели в самой гуще этой разряженной толпы,
