не было.
– Это тот самый поезд?
– Сто процентов. Скорый, отходит от вокзала Виктория в шесть десять, как вы и говорили, – сообщил Брэнсон. – Включите запись, вдруг не все успели выйти.
Том нажал на воспроизведение, и фигуры на экране снова ожили. Он рассматривал двери состава (многие уже закрылись), стараясь определить свой вагон – похоже, четвертый с головы, взятый сейчас крупным планом.
И тут появился он.
Тучный мужчина с женоподобной физиономией, в пестрой рубашке поверх бесформенных штанов и с борсеткой в руках ступил на перрон и огляделся, словно хотел убедиться, что горизонт чист.
«Чист от чего?» – гадал Том, нажимая паузу.
Мужчина застыл, левая нога в кроссовке зависла в воздухе, лицо беззаботно повернуто в камеру, однако на нем читалась тревога.
Том снова включил запись. Пару секунд спустя тревожные морщины на физиономии толстяка разгладились, и он чуть ли не весело зашагал к турникету.
– Это он, – заявил Брайс, в очередной раз поставив картинку на паузу.
Брэнсон потрясенно уставился на стоп-кадр.
– Увеличьте, пожалуйста, лицо.
Потыкав в кнопки, Том приблизил изображение.
– Уверены? – нахмурился Брэнсон.
– Абсолютно.
– Вы точно не ошиблись?
– Нет. Это он.
– Очень любопытно, – протянул детектив-сержант.
– Вы его знаете?
– Да, – мрачно откликнулся Брэнсон. – Знаем.
54
Около пяти вечера сержант Джон Рай еще возился с ноутбуком Тома Брайса у себя за столом в киберотделе, когда ему позвонили по внутренней линии.
– Джон Рай слушает.
– Здравствуйте, это Том Брайс. Я сейчас нахожусь в управлении, в видеозале… ну и заодно хотел узнать, вы уже закончили с моим ноутом? Его можно забирать? Понимаете, я планировал сегодня вечером поработать, завтра у меня важная встреча… В общем, надо подготовиться. Что скажете?
«Скажу, что голос у тебя убитый. Тебе надо работать, а мне – бежать домой и спасать свой брак», – промелькнуло у Рая.
Они с Энди Гидни, единственные, кто засиделся в отделе допоздна. Получается, они оба идиоты, раз пашут по воскресеньям?
Сгорбившись над клавиатурой, с неизменным айподом в ушах, Гидни, чей стол был завален пустыми банками из-под колы и пластиковыми кофейными стаканчиками из торгового автомата, исступленно щелкал по клавишам в попытке взломать код, над которым бился целую неделю.
Рай беспокоился за чудика – тот казался таким одиноким. Сержанту хотя бы есть куда пойти после работы. Пусть Надин иногда бывает несносной, но зато его всегда ждет вкусный ужин и дети, с кем можно поболтать о том о сем. Хоть какое-то подобие нормальной жизни. А как обстоит с нормальной жизнью у Гидни?
«Впрочем, о какой нормальности можно говорить с такой скотской работой?» – одернул себя Рай.
Большую часть времени они с коллегами смотрели порнуху с конфискованных компов. Причем не стандартную, в духе разворотов «Плейбоя», от которой начинается шевеление в штанах, а ту, где фигурируют взрослые мужчины и дети в возрасте двух лет. В голове не укладывалось – и никогда не уложится! – как эта мерзость способна кого-то возбуждать? Как можно творить такое с невинными детьми? Как сорокалетний мужик может насиловать ребенка в задний проход, а потом жить с осознанием содеянного?
Ответ, к сожалению, таков: легко и непринужденно.
Рай ни секунды не сомневался, что сделал бы с человеком, посмевшим хоть пальцем тронуть его малолетних детей. Мероприятие включало бы в себя опасную бритву и паяльник.
Ухо неприятно резанула знакомая череда странных электронных шумов – мобильный Гидни. Тот вытащил наушник и бесцветным тоном произнес:
– Алло.
Рай приблизительно знал, где обитает Гидни – около городского парка, в крохотной квартирке у ипподрома. Район славился викторианскими и эдвардианскими особняками с террасами и оригинальной архитектурой, ныне оккупированными студентами и молодежью, не связанной брачными узами. Что ждет Гидни, когда – или если – тот возвращается домой? Банка фасоли на электрической плитке? Еще один комп? Газета «Гардиан», которую тот вечно таскал под мышкой, но никогда не открывал, и стопка технических журналов?
– Мне нужно еще минут тридцать, – сообщил Рай висящему на проводе Брайсу. – Подождете или завезти вам ноут после работы?
– Да, если не затруднит, буду очень признателен. Я очень… очень тороплюсь к детям.
– Хорошо, ваш адрес у меня есть, подъеду, как только освобожусь.
Рай глянул на часы – удостовериться, что еще успевает к «Топ гир» (ничего другого он не смотрел по телику в принципе). Хотя с его увольнения из транспортной полиции минуло много лет, он оставался заядлым автолюбителем.
Повесив трубку, сержант увидел, как Гидни – уже одетый, с маленьким рюкзаком на спине – спешит к выходу. Хоть бы попрощался. Ну что за человек, ни капли воспитания!
* * *
Экспертиза заняла гораздо больше времени, чем планировалось, и Рай виновато сообразил, что после разговора с Брайсом прошел целый час. Он захлопнул крышку ноутбука и уже собирался встать, как снова зазвонил рабочий.
На том конце провода оказался диспетчер колл-центра из полицейского управления в Моллинг-хаус, куда поступали и откуда впоследствии распределялись неэкстренные обращения граждан.
– Это отдел по расследованию киберпреступлений?
Рай глубоко вздохнул, борясь с искушением ответить, что абонент ошибся номером.
– Сержант Рай слушает.
– К нам поступил звонок. Мужчина жалуется, что кто-то пользуется его беспроводным интернетом без его ведома.
– Да ну? – Рай едва не взорвался: у него не было времени заниматься всякой ерундой. – Если у него беспроводной интернет, пусть поставит пароль и спит спокойно!
– Сэр, вы не могли бы его проконсультировать? – попросил оператор. – Он звонит уже третий раз за месяц и слегка не в духе.
«Не он один», – мрачно подумал Рай и нехотя буркнул:
– Соединяйте.
Пару секунд спустя раздался старческий голос с немецким акцентом.
– Мм… здравствуйте. Меня зовут Андреас Зайлер. Я инженер, сейчас на пенсии, но раньше строил мосты.
В трубке зашуршало. Выждав немного, Рай решил нарушить молчание, а заодно проверить, на месте ли собеседник:
– Говорит сержант Рай из отдела по расследованию киберпреступлений. Чем могу помочь?
Он еле сдержался, чтобы не добавить: «На всякий случай, мостами не интересуюсь».
– Да, спасибо. Кто-то ворует мой интернет.
Рай глянул на время в правом нижнем углу экрана: тридцать пять минут седьмого. Ему хотелось поскорее повесить трубку и свалить домой. А диспетчер мог бы и предупредить, что гребаный старик плохо говорит по-английски.
– Крадет ваш интернет? Боюсь, я не совсем понимаю, сэр.
– Коллега из моей бывшей конторы присылать мне чертеж моста, они проектировать для Куала-Лумпур. Но у меня тормозит интернет, и чертеж не грузится. Такое случаться и раньше.
– Думаю, проблема либо в вашем интернет-провайдере, либо в компьютере. Для начала обратитесь в свою техподдержку.
– Уже обращался.
