Лучники дали залп, за ним второй, третий, четвертый… Элай знал, что особенным шиком у персов считалась такая скорострельность, когда одновременно в воздухе находится до восьми стрел, выпущенных одним воином. Волна за волной они обрушивались на наступавших слонов, не причиняя им совершенно никакого вреда.
— Вперед! — заорали сзади. — Отступившие будут убиты!
Элай обернулся. Лучников сменили копейщики. Шеренга встала в боевую стойку, готовая напасть на любого, кто побежит. До идущих на фалангу слонов оставалось шагов пятьдесят. Один горе-воин, находившийся в последнем ряду, не выдержал, бросил бутафорский щит с пикой и побежал к каналу. Не успел он сделать и пары прыжков, как тут же был насквозь пронзен двумя стрелами. На этот раз на них были самые настоящие — железные наконечники.
Элай и люди рядом с ним медленно двинулись вперед.
— Они парализованы страхом, мой повелитель, — произнес Ферзан, почтительно наклонившись к уху Дария, — это обычная реакция тех, кто сталкивается со слонами на поле боя. Мы специально не стали использовать кавалерию, так как она все равно отказалась бы нападать на них. Лошади боятся запаха незнакомых им зверей и в страхе разбегаются.
Дарий довольно ухмыльнулся.
Первым в фалангу врезался огромный самец. Ударом бивня он сбил с ног пару человек, а третьего поддел и подбросил в воздух. Не успел несчастный упасть на землю, как фаланга перестала существовать. Это не было отступление. Это было паническое бегство ослепленных страхом людей.
Лучники в упор расстреливали мчащихся на них обезумевших мужчин. Шеренга стоящих перед ними персов выставила вперед копья. Десятки ошалевших горожан бросались на них грудью и гибли. Некоторым удавалось прорваться. Но таких были единицы.
Кто-то положил руку на плечо Элаю. Грек обернулся. Это был Атрей. Рядом с ним стояли Фаон и Мекон. Вся четверка рванула туда, где разбушевавшийся вожак крушил все на своем пути и где должен был стоять в фаланге Леон. Элай бросил бесполезный деревянный щит. Его примеру последовали и остальные.
Один из воинов, сидящих на спине слона, увидев группу приближающихся греков, замахнулся и метнул в Элая дротик. Тот успел увернуться. Острое оружие вонзилось в землю и ушло в нее на одну треть своей длины. Индус в корзине прокричал что-то погонщику.
Леон лежал без сознания на спине посреди груды покалеченных вавилонян. Видимых ран на его теле не было. Фаон упал на колени и попытался привести товарища в чувство. Слон, звеня попоной, быстро приближался. Элай вырвал из земли дротик и, размахивая им перед собой, побежал вправо, пытаясь увлечь неприятеля за собой. Махаут постучал своей палкой по голове животного, и оно, повинуясь приказу, опустило бивни к самой земле.
За считанные секунды надо было принять решение, что делать — бросать дротик в слона, стремясь попасть в неприкрытые кольчугой глаза, или все же метить в махаута. Первый вариант имел почти нулевые шансы на успех, так как элефант все время находился в движении. Пробить его броню наверняка невозможно. Элай замахнулся и бросил короткое копье. Погонщик успел ударить по шее животного, и оно повело головой в сторону, уберегая своего хозяина от неминуемой гибели. Дротик пронзил ему плечо. Махаут не удержался и полетел вниз.
Аптекарь обернулся в поисках другого оружия. Рядом лежал обломок деревянной пики. Выставив его перед собой, он стал пятиться назад. Леон пришел в себя и, поддерживаемый двумя греками, с трудом ковылял в сторону от слона. Атрей схватил сарису и, разогнавшись, ударил ей по корзине с воинами. С таким же успехом он мог попытаться голыми руками свалить ворота Иштар. Метатели дротиков обернулись в его сторону.
Слон бивнем опрокинул Элая и встал над ним на дыбы. Еще секунда и мощные ноги размозжат его. Фаон с Меконом бросили Рыжего грека и тупыми пиками били по морде и по хоботу животного. Самец обрушил ступню на то место, где находилась голова Элая. Но вместо победного воя над полем раздался хриплый, полный боли вопль. Грек успел перекатиться и выставить вверх деревянный обрубок, который сжимал в руках. Расщепленное острие сломанной сарисы вошло в ступню животного. Там были мягкие ткани! Еще через секунду слон рванул на себя ногу и повернул назад. Окровавленный обрубок остался в руках Элая.
— И как ты объяснишь вот это? — капризно промямлил Дарий.
Поначалу пребывавший в прекрасном расположении духа, теперь он выглядел крайне разочарованным.
— Я все выясню и доложу, — сквозь зубы произнес Ферзан.
Царская свита смотрела на него осуждающе.
— Я разочарован. Ты обещал зрелище, которого мы еще не видели. Животных, созданных богами для изничтожения вражеских войск, а вместо этого они отступают. Как это горстка вон тех ковыляющих по полю вавилонян смогла не только отбиться, но и обратить слона в бегство? И почему, демоны тебя забери, вслед за одним уходят остальные!?
Последняя фраза была произнесена высоким и звонким, почти истеричным голосом. Все окружающие вжали головы в плечи.
— Он вожак, мой повелитель, — попытался оправдаться командир бессмертных, — другие смотрят на него и поступают также.
— Что же, мы видели достаточно. Надеюсь, ты не думаешь, что я буду платить за этих безмозглых и трусливых хвостатых свиней.
— Они еще покажут себя, мой господин!
Царь хлестнул коней, и те, выбивая пыль из-под копыт, галопом пустились в сторону Вавилона. Телохранители поскакали следом, и вскоре холм опустел. Рядом с Ферзаном остался лишь Макута.
— Ты-то чего ждешь!? — в гневе закричал на него вельможа, — немедленно задержи пятерку этих оборванцев. И на столбы их всех.
Макута бросился исполнять приказ.
Глава XXIX. Вечное блаженство на полях камыша
В лесу, где часто по кустам
Резвились юные дриады,
Стоял безмолвно-строгий храм,
Маня покоем колоннады.
Николай Гумилев, "В лесу, где часто по кустам…"
Вечером того дня, когда недалеко от стен Вавилона разыгралась кровавая драма, Фансани готовился к важному для него событию. Происходило оно регулярно, но не часто, поэтому управляющий Эгиби немного волновался. Надо было поскорее освободиться.
Ступеньки приставной лесенки поскрипывали в такт свистящему дыханию хозяина. Престарелый банкир в последние недели стал замечать, что его все чаще преследует одышка. Даже при таком вот несложном, казалось бы, занятии как сейчас — взобраться перед сном на широкую кровать под шелковым балдахином. Тяжело кряхтя Эгиби погрузился на лебяжьи перины.
Фансани рассказывал ему вещи, в которые трудно было поверить. Какими же надо быть безумцами, — подумал глава торгового дома, — чтобы решиться на избиение сотен безоружных горожан, ради демонстрации мощи доставленного за тридевять земель оружия! Так они и тут умудрились в лужу сесть. Вот ведь послали боги несчастной Персии полоумного труса в роли императора.
