я поеду на электричке.
Он вскинул бровь.
— Точно?
— Абсолютно.
Реджинальд вздохнул.
— Ну ладно. — Он слегка наклонил голову и направился к двери. — Если услышишь что-то от Фредди, передай ему, что его старый приятель волнуется. А я пока попробую провести небольшую разведку, выяснить, что происходит.
Я даже не хотела представлять, что он имеет в виду под «разведкой». И, наверное, так было лучше.
— Передам, — сказала я. — Обещаю. А если узнаешь что-то, дашь знать и мне?
Реджинальд посмотрел на меня, словно решая, можно ли доверять. В конце концов он, видимо, принял решение и улыбнулся.
— Конечно, — сказал он.
Фотографии на сайте Harmony Academy совершенно не передавали всей красоты кампуса. Он был просторный и впечатляющий, раскинувшийся на нескольких лесистых акрах всего в миле к западу от озера Мичиган. В центре располагался небольшой, наполовину замёрзший пруд, вокруг которого вилась аккуратно вымощенная дорожка — намёк на то, что в более тёплое время года здесь любят гулять.
Для собеседования я надела свою единственную пару туфель на каблуках. К счастью, они более-менее подходили к моему костюму — если щуриться и при не слишком ярком свете. Но я пожалела о своём решении сразу же, как только вошла под арку административного здания. Каблуки громко цокали по мраморному полу, и этот звук под высоким сводчатым потолком атриума отдавался так, будто я шагала по сцене.
Единственным другим шумом, который я слышала, было биение моего сердца — оно гулко стучало в ушах, как барабан. Я не могла вспомнить, когда в последний раз так нервничала. Перед глазами вставала моя школа — самая обычная, ничем не примечательная. В Carbonway High не было ни мраморных входов, ни преподавателей искусства, увлечённых «артом из найденного».
Я была убеждена как никогда: вот-вот кто-нибудь выйдет и скажет мне, что меня пригласили сюда по ошибке.
— Доброе утро, — произнесла секретарь, женщина примерно возраста моей мамы, в приглушённо-зелёном платье, напоминающем весенний день в деревне. Стол, за которым она сидела, был почти такого же размера, как моя бывшая спальня. — Вы, должно быть, Кэсси Гринберг.
Я крепче сжала сумочку, чувствуя, как на затылке выступает капля пота.
— Да.
Она указала на пару мягких кресел в углу.
— Присядьте, пока я уточню, готовы ли вас принять. Хотите что-нибудь выпить? Кофе? Воды?
— Воды, пожалуйста. — Я и так нервничала, а добавить к этому кофеин было бы катастрофой. — Спасибо.
Возле кресел лежала стопка глянцевых буклетов с улыбающимися студентами в одинаковой зелёной форме. Пока секретарь отсутствовала, я пролистала один из них, заставляя руки перестать дрожать.
Я достала телефон и перечитала сообщения, которые Сэм прислал утром:
Сэм: Удачи!!
У тебя всё получится.
Он целый час провёл со мной вчера вечером, разбирая возможные вопросы и варианты ответов. Уверял, что я справляюсь идеально и что подготовиться лучше у меня уже не получится. Жаль только, что я не могла поверить в это так же сильно, как он.
— Вас ждут, мисс Гринберг, — сказала секретарь, возвращаясь с высоким стаканом воды. — Пойдёмте со мной.
Я взяла стакан, сжимая другой рукой ремешок сумки так крепко, что побелели костяшки пальцев.
Комната, куда меня провели, оказалась небольшой и куда более непринуждённой, чем всё, что я видела этим утром. На стенах — только одна масляная картина с подсолнухами и большое окно с видом на зелёный луг.
— Присаживайтесь, — сказала женщина, которую я узнала по фотографиям. Это была Крессида Маркс, директор школы. Она сидела с улыбкой во главе небольшого прямоугольного стола. По обе стороны от неё разместились двое коллег, которых я раньше не видела.
Одна из них — примерно моего возраста, с ярко-розовыми волосами. Почему-то именно этот дерзкий цвет среди строгой атмосферы внезапно помог мне почувствовать себя немного спокойнее.
Я опустилась на стул напротив, поставила стакан воды на стол и медленно выдохнула.
Я справлюсь.
— Добро пожаловать, Кэсси, — сказала директор. Затем повернулась к остальным: — Давайте начнём с представления.
— Джефф Кастор, — представился мужчина слева. На вид около пятидесяти, в клетчатом галстуке-бабочке и мятой белой рубашке. Настоящий образ рассеянного профессора. — Я заместитель директора старшей школы Harmony Academy.
— А я Бетани Пауэрс, — сказала женщина с розовыми волосами. — Руководитель художественной программы как для младшей, так и для старшей школы.
— Очень приятно познакомиться, — сказала я.
— Взаимно, — улыбнулась Бетани. Она пролистала папку с распечатанными фотографиями, которые я отправила с заявкой: пейзажи с пляжа в Согатака, работа для галереи River North. — Из вашего портфолио видно, что у вас есть чёткая творческая концепция и серьёзные намерения строить карьеру в искусстве. Но почему именно дети? Вот этого нам пока не хватает.
Вопрос был трудным, но справедливым. Моё резюме выглядело солидно, но опыт работы с детьми в основном ограничивался творческими вечерами в библиотеке. Если бы я сама собеседовала кандидата с такими данными, задала бы тот же вопрос.
К счастью, я была готова.
— Сейчас я работаю в библиотеке, — начала я. — По вторникам у нас проходят «творческие вечера»: родители оставляют детей, и мы два часа проводим с ними за поделками. — Я на секунду задумалась, вспоминая недавнюю встречу. — Это невероятно ценно — помогать детям, которые иначе не имели бы доступа к художественному самовыражению, воплощать свои идеи в красках и глине.
Бетани и Джефф записали что-то в свои блокноты. Крессида слегка подалась вперёд, сложив руки на столе.
— Почему вы раньше не рассматривали преподавание искусства?
Мы с Сэмом предсказывали этот вопрос. По плану я должна была сказать, что ждала подходящей возможности и что Harmony Academy стала первой школой, где я почувствовала, что мне действительно место. Но сидя здесь, в этой простой переговорной с тремя людьми, которые вполне могли стать моими будущими коллегами, этот ответ показался мне пустым.
Во-первых, это была ложь. За последние годы я подавала заявки в несколько школ — и везде получала отказ.
А во-вторых, только сейчас у меня появилось настоящее объяснение.
— Я не думала, что какая-либо школа возьмёт меня, — сказала я честно.
Бетани подняла взгляд от блокнота.
— Почему вы так считаете?
Мы с Сэмом этот вариант не репетировали. Но я знала ответ без подготовки.
— Моё искусство нетрадиционно. — Я указала на папку
