с моим портфолио в центре стола. — Я не рисую аккуратные натюрморты и не делаю кружки на гончарном круге, которые можно подарить на Рождество. Я беру мусор, вещи, которые другие выбрасывают, и превращаю их во что-то красивое. — Я покачала головой. — Мне всегда казалось, что это не совпадает с тем, чему учат детей в школах.
— Но всё же вы решили попробовать у нас, — сказала Крессида. — Что изменило ваше мнение?
Я задумалась. Что же на самом деле заставило меня? И вдруг поняла.
Фредерик, сидящий в нашей гостиной, говорящий, что видит во мне настоящее, уникальное видение. Восхищение в его голосе, когда он произнёс это. Взгляд его глаз, когда он сказал, что любой, кто откажется нанять меня, — полный дурак.
— Я осознала, что на самом деле хороша, — я выпрямилась и улыбнулась. — И что для Harmony Academy будет удачей заполучить меня.
Все трое слегка кивнули. Женщина с розовыми волосами сделала ещё несколько заметок. Я начала волноваться, был ли мой ответ именно тем, что они хотели услышать. Но это была правда. А значит — единственный правильный ответ.
— У вас есть вопросы к нам? — спросил Джефф, закрывая папку, в которую заглядывал всё интервью. Его голос был тёплым, и это немного успокоило мои бешено колотившиеся нервы.
Я перебрала в голове всё, о чём мы говорили с Сэмом, и выбрала то, что лучше всего подходило к сегодняшнему разговору.
— Да, есть, — сказала я. — Мне хотелось бы узнать подробнее, чему именно я буду преподавать. Что вы можете рассказать о художественных программах в Harmony Academy и о том, какое место займут мои занятия?
— Я могу ответить, — сказала Бетани, откладывая моё портфолио и складывая руки на столе. — В Harmony Academy мы очень серьёзно относимся к развитию художественного самовыражения у детей. С детского сада и до восьмого класса ученики ежедневно занимаются визуальными, музыкальными или литературными искусствами. А начиная со старшей школы они выбирают одно из четырёх направлений и посвящают ему все четыре года.
— Для кого-то это музыка, — добавил Джефф. — Для кого-то театр или литературное творчество. Те, кто выбирают изобразительное искусство, будут вашими учениками.
— Harmony Academy гордится всеми четырьмя направлениями, — сказала Крессида, и её коллеги кивнули. — Но честно говоря, именно наша программа визуальных искусств традиционно была наименее смелой и разнообразной.
Я нахмурилась.
— Наименее смелой и разнообразной? В каком смысле?
— Исторически, — объяснила Бетани, — наши курсы часто ограничивались именно тем, о чём вы говорили, что не делаете: акварельные натюрморты, история искусства с изучением картин из Чикагского института искусств или Лувра, уроки на гончарном круге. И хотя всё это необходимо, мы считаем, что делаем ученикам медвежью услугу, если останавливаемся только на этом.
— Именно поэтому мы и хотели пригласить вас на собеседование, — сказала Крессида. — Мы ищем учителей искусства, которые мыслят о нём новаторски и готовы делиться этим подходом с нашими старшеклассниками.
Все трое посмотрели на меня, словно пытаясь уловить мою реакцию. Мой мозг работал на пределе, лихорадочно пытаясь всё переварить.
То, что они описывали, звучало… Что ж. Это звучало идеально. Настолько идеально, что казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой.
— Это звучит потрясающе, — сказала я. Я не была уверена, стоит ли скрывать свой искренний восторг, но не могла удержаться.
Крессида улыбнулась:
— Мы рады, что вы так думаете.
— Давайте прогуляемся по старшей школе, — предложил Джефф. — Мы можем показать вам художественные студии и то, где именно вы будете преподавать, если присоединитесь к нам осенью.
Это наверняка было хорошим знаком.
Я расплылась в улыбке, не в силах сдержаться:
— Для меня это звучит просто отлично.
Моё восторженное настроение от того, как удачно прошло собеседование, оказалось недолгим.
Когда я вернулась домой и Фредерика всё ещё не было, тревога, мучившая меня с утра, вернулась с новой силой. Я проверила телефон — никаких сообщений от Реджинальда, и это только усилило моё беспокойство.
Документалки про криминал я никогда не любила, но знала достаточно о похищениях и убийствах, чтобы понимать: чем дольше нет новостей, тем выше вероятность, что те, которые в итоге придут, окажутся плохими.
Поддавшись внезапному и очевидно ужасному импульсу, я открыла ноутбук и загуглила: Esmeralda Jameson. Если у неё действительно было такое интернет-присутствие, как намекал Реджинальд, возможно, я сумею что-то выяснить.
И да, Реджинальд даже половины не рассказал. Google выдал столько результатов, что просмотреть их все можно было бы только при серьёзной одержимости её персоной — а это последнее, что я собиралась развивать.
Первой в списке была ссылка на её Instagram. Достаточно хорошая отправная точка.
Но стоило кликнуть — и вся «плохая-идеяность» этого плана рухнула на меня, как доберман на тарелку гамбургеров. Я была готова к тому, что Эсмеральда окажется красивой и безупречной — бывшие девушки горячих парней обычно такие. Но ничто не могло подготовить меня к тому, что я увидела.
Я не знала, работают ли вампирши когда-нибудь супермоделями. Но если да — Эсмеральда Джеймсон определённо была бы лучшей из них. Ростом под метр восемьдесят, бесконечные ноги, фигура, которая заставила меня усомниться в собственной до сих пор гетеросексуальности. На последней фотографии она позировала в бикини, примечательном тем, чего оно не прикрывало, лёжа на шезлонге под пляжным зонтиком, полностью скрывающим её от солнца. Подпись утверждала, что фото сделано где-то на Мауи. Длинные тёмные волосы аккуратно уложены, прикрывают обнажённые оливковые плечи и половину угловатого лица.
Я пролистала дальше. Эсмеральда — ослепительная в Швейцарии, в лыжном костюме. Эсмеральда — нежно разглядывающая цветок в гигантском саду.
Вот я в Коста-Рике, плаваю с черепахами.
Здесь, в Андах, так красиво и спокойно.
Мой сад дома требует ухода. Цветы здесь чудесны, но я уже жду не дождусь вернуться к своим пионам.
Никаких забавных историй, никаких остроумных хэштегов. Ничего, что дало бы понять, какая она как человек. И всё же у Эсмеральды было больше ста тысяч подписчиков — явно таких же заворожённых её красотой, как и я.
А потом я наткнулась на пост, от которого у меня чуть сердце не остановилось.
Вот я с Фредериком, моим женихом. Разве он не красавчик?
Фотография была зернистой, снятой издалека
