магии, что и я. — Тебе просто нужны разные кадры этого дня?
— Да. Чуть позже я расскажу, что конкретно мне нужно. Но я подумал, что ты захочешь прочувствовать пространство, прежде чем оно заполнится людьми.
— Это идеально. Спасибо, — она взглянула на меня и головой указала мне на сумку с фотоаппаратом, висевшую у меня на плече. — Кловер собирается поснимать со мной, если можно. Мы много работаем вместе. Я полностью ей доверяю.
Бреннан моргнул.
— Как мило.
Я посмотрела на него.
— Это оскорбление?
Он вздохнул и продолжил смотреть на Ривер.
— Как вам будет угодно. Через минуту я представлю тебя Бишопу. Он начальник охраны. Ему надо знать про все места, в которые вам нужен доступ.
Её улыбка дрогнула. Я хотела предупредить её об охране, но забыла. Это не должно было стать проблемой, но мне, наверное, следовало бы проинформировать её о том, что будет представлять собой этот концерт, прежде чем она окажется в толчее толпы.
Она задержалась, ожидая меня, но Бреннан взял меня за локоть.
— Мне надо быстро переговорить с Кловер, — почти прорычал он. — Иди внутрь. Талия достанет тебе всё, что нужно.
Это был ещё один человек, о котором мне следовало предупредить её. Чёрт.
Я, по сути, подставила её.
Ну, хорошо, она была крутого нрава! Она сможет справиться с Розовым Драконом.
Может быть, даже лучше, чем я.
Я посмотрела на Бреннана, когда она ушла.
— Что такое?
— Представители лейбла здесь.
Он ещё больше нахмурился.
— Нового?
Он кивнул.
— "Блэкстоун". Несколько руководителей оказались в городе по своим делам, и они сообщили мне, что хотят посмотреть, как идут дела у "Брайт Трэджэди".
— Ты, кажется, нервничаешь.
— Я нервничаю, — огрызнулся он. — Кай старается… ему трудно даётся выступать хорошо. Даже после реабилитации. Но по другим причинам. С тех пор он, конечно, не пьёт.
Я не поверила всему этому дерьму.
— Он звучал классно, когда я его видела в последний раз. Зал был забит. Кэйд сказал, что билеты на все небольшие площадки распроданы.
— Как думаешь, почему мы выступаем на этих площадках, Кловер? Кай больше не может выступать на больших стадионах. Мы играем в этих сраных гадюшниках, потому что он не можем выступать в других местах. И когда мы просим его сделать это, например, выступить на Грэмми, как шесть месяцев назад, он впадает в ступор. Я уже отменил больше аншлагов, чем могу себе позволить.
От его объяснения мне стало нехорошо. Я не знала, что сказать, и как отреагировать. Сейчас он описывал Кая, которого я не знала. Даже в самых ужасных состояниях алкогольного опьянения, он делал невероятные шоу.
Именно поэтому никто не мог ему помочь. "Мэнифолд" не интересовали его личные проблемы, пока он регулярно появлялся на сцене. И он это делал.
То, что он не мог выступать на стадионах, после выздоровления, не имело никакого смысла. И в то же время всё это совпадало с тем, что я заметила в Кае после "Аптауна".
Но главное, имело ли это значение? Ну и что, что он не мог справляться со стадионами. А надо ли ему это было? Эти камерные шоу были прекрасны. И он хорошо на них выступал.
Почему нельзя было позволить ему делать то, что у него хорошо получалось?
Боже, мне хотелось ударить Бреннана и всех представителей индустрии, которые хотели нагибать его и контролировать всё, что касалось этого чудесного и талантливого мужчины.
— Ну, хорошо, — смягчилась я. — Но сегодня же он не на стадионе выступает. С виду это место даже меньше, чем те площадки, где он недавно играл.
— Дело в менеджерах, — пожаловался он. — Он узнает, что они здесь, и просто всё испортит. Он и так у них на испытательном сроке. Я волнуюсь, что он облажается, и тогда они его выкинут.
— Выкинут? Он разве не приносит им деньги?
— С ним много хлопот, Кловер. Тебя не было с ним в те два года, перед тем, как он завязал. Ты не видела всего того разрушения.
Разрушение.
Он что шутил?
Я жила в этом разрушении, пока это не разрушило меня саму. Я была той дамбой, которая не давала всему самому худшему прорваться в этот мир. И когда я сломалась, все вокруг просто… затопило.
Моё сердце скрутило в узел от старой боли и чувства вины. Я не должна была тогда сломаться. Я не должна была позволить этому случиться с ним.
— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросила я, в моём голосе послышалась резкая горечь.
Он усмехнулся.
— О, я даже не знаю. Чтобы подготовить тебя? Мне кажется, что всё, что тогда случилось, сломало тебя. И поэтому, сегодня всё может закончиться крайне дерьмово. Так что будь готова.
— Не вешай мне лапшу, Бреннан. Он хоть раз сорвался после реабилитации? Откатился назад?
— Нет, — неохотно ответил Бреннан. — Нет, на этот раз он, кажется, держится. Но на него оказывается всё больше и больше давления. А он всё ещё чертовски хрупкий. И я не знаю, продержится ли он.
— Ты хочешь, чтобы я стала его нянькой?
Он отвёл взгляд.
— У тебя раньше хорошо это получалось.
Мне следовало выйти из здания и никогда не возвращаться. Сесть на ближайший самолёт до Канзас-Сити и успокоиться. Мне надо было убежать из этого театра и беспокоиться о том, как я буду разбираться со своим собственным дерьмом, прежде чем я вообще согласилась на эту невероятно сложную задачу, с которой раньше не так уж и хорошо справлялась.
И которую я неоднократно заваливала.
— Не думаю, что это хорошая идея…
Бреннан нахмурился так сильно, что вот-вот был готов взорваться.
— Послушай, Кловер, я разрешил тебе вернуться, потому что решил, что ты будешь хорошо влиять на Кая. Я думал, что ты наконец-то, после всего того дерьма, что случилось в последнее время, научилась быть командным игроком. Это больше не шоу Кло Брэниф. Это вотчина Кая Портера. И мы все должны помочь этому состояться. Мы все должны порвать задницы, чтобы всё продолжалось и дальше. Ты тут единственная, кто не может перестать думать о себе.
Ну, вот и всё. А ведь он как будто даже заставил меня потеплеть к нему за последние несколько недель.
По-видимому, посадив меня прямо на сковородку.
Но это был тот Бреннан, которого я запомнила. Коварный менеджер, который манипулировал, нагибал и лгал, пока не получал желаемого.
Я улыбнулась. Я не могла сдержаться. "Брайт Трэджэди" вернулись в мою жизнь чуть больше месяца назад, и вот мы опять оказались на том же месте.
В первоначальной точке.
— Что смешного? —
