горле теснился не крик, а пронзительный вой. Он электрическими зарядами пробивался через кожу, щекотал глаза слезами. Но проявления слабости означали неверное понимание. Софья возвращалась не покорной и побежденной рабой, не той, что признавала свою вину за побег. Она и о себе-то не думала в тот миг, когда нога переступила за край портала: мысли ее занимала судьба малахитового льора, который оказался посреди неравной битвы. А ведь он говорил, что его сила убавилась вполовину, когда исчезли леса и животные.
Свежая память о мощи Нармо и Илэни прорезала холодными волнами озноба и бессильного страха. Единственный честный человек Эйлиса не заслужил безвременной гибели по воле игр его алчных соседей. Софья ощущала себя ответственной за происходящее в малахитовой башне. До нее все еще доносился запах паленого, когда портал торопливо закрылся.
Взору предстали постылые интерьеры с каменными лепнинами, огромный круг тронного зала, где манило искрами заветное зеркало. Так близко – и одновременно невероятно далеко. И там же на троне обретался он… Раджед Икцинтус, янтарный льор, из-за которого и начались несчастья невиновных.
Он сидел, сокрытый полумраком, очевидно, погруженный в невеселые раздумья. Но стоило порталу явить гостью, как чародей вскочил с места и со своей невероятной скоростью подлетел к Софье. Она сжала кулаки, чтобы не выдать дрожь бессильных рук.
– София! Ты вернулась! – воскликнул он в высшей мере изумленно, глядя на нее словно впервые. Ярко-оранжевые глаза горели от неподдельного беспокойства, он рассматривал ее со всех сторон. Грозно нахмурились черные брови, когда чародей заметил след почти зажившей раны на щеке. Раджед не посмел прикоснуться, точно опасался, что гостья растает, словно дымка. Так зачем же он ее сам мучил?
В душе Софьи вновь поднялись возмущение и злоба, хотя она оценила, с каким трепетом встретил ее льор. Только недавно ей казалось, что Раджед подобен Нармо и Илэни, такой же жестокий и беспощадный. Ныне от неожиданности предстал он иным, забывшим о маске самодовольства, показного благодушия или гнева.
Он непонимающе заглядывал ей в лицо, согревал в своих ладонях ее ледяные пальцы. Вновь окутал едва уловимый аромат специй, столь отличавшийся от запаха тлена, что непроизвольно исходил от рук и лиц врагов. Словно контраст жизни и смерти, золота и бездны.
Впрочем, Софья по-прежнему не доверяла янтарному льору. Пожалуй, Раджед по-настоящему радовался ее чудесному возвращению. Но с таким же лихорадочным волнением порой рассматривают вновь обретенную вещь, статуэтку или сокровище. Поэтому Софья инстинктивно отпрянула, всем видом давая понять, что она пришла вовсе не из каких-то нежных чувств. Наверное, она окончательно сбила с толку чародея.
– Сарнибу! Они убьют Сарнибу! – выпалила она, подавшись вперед с решительностью стойкого оловянного солдатика.
Раджед пренеприятно сузил глаза и, не разбираясь в причинах, небрежно бросил:
– И поделом ему. Не надо было вставать у меня на пути. – Но он вновь прижимал ее руки к своему камзолу, нервно улыбаясь. – Ты вернулась. Ведь это главное!
– Он спас меня! Он открыл портал! Помогите ему! – выкрикнула в ярости Софья, освобождаясь. Ей казалось, что она тонет в бездонном колодце. Заговоры и взаимная вражда стягивались кольцом шипящих змей, которые без разбору сами себя кусали.
– Льоры не помогают друг другу, – с ложным пафосом продекламировал Раджед, а ведь Софья уже успела прочитать книги из библиотеки Сарнибу. И в них упоминались те времена, когда кланы магов объединялись, заключали династические браки, вели какое-то сотрудничество. Стало быть, янтарный льор вновь бесстыдно лгал ей в глаза. Софья опустила голову, точно готовилась по-настоящему атаковать, но ее оружием оставались только слова. Она твердо и рассудительно проговорила:
– Раджед! Я прокляну тебя навеки, если ты позволишь ему погибнуть.
Чародей на миг оцепенел от немыслимой наглости и смелости. Очевидно, не такого возвращения он ожидал от глупой девчонки с Земли, не такого результата ее мытарств и лишений. Но он просчитался: ему попалась не хрупкая соломинка, которая ломается от каждого дуновения. Он встретил сталь, которая закаляется от огня и ударов по ней. Софья вернулась непокоренной, с новыми знаниями об Эйлисе, с новым умением разгадывать ложь и уловки. Чародей же пока оставался прежним, таким же беспощадным эгоистом, который только кружится среди отражений своего внешнего великолепия.
Показалось, что он вновь готов обрушить на нее весь свой гнев, заточить в подземелья или и вовсе убить. Мрачные тени чертили жутковатые переливы на утонченном лице мужчины, а пышная грива колыхалась в такт ветру. Даже безупречный золотой камзол померк и сделался похожим на чешую дракона – так уж все виделось измученному разуму Софьи. Принцесса и дракон. Дракон и принцесса. Да только рыцарь где-то заплутал. Но она никогда не ждала спасения от прекрасных героев, теперь же надеялась на помощь самого чудовища янтарной башни.
И странным образом Софья поверила в него, точно что-то невыносимо теплое и щемящее разлилось в сердце. Она поверила, что Раджед поможет доброму соседу. И тогда же льор резко успокоился, совладав с собственным возмущением. Он выпрямился, напуская на себя вид величественного аристократа, точно стряхивая темную тень. Но голос выдавал стальные нотки:
– Ох, София, эти слова дорогого стоят. Нам обоим.
Затем показалось, точно льор приблизился, чтобы обнять ее: это выдали распростертые крыльями руки. Да и лицо на мгновение вновь изменилось, потеплели тайной надеждой глаза. Он хотел прижать ее к себе не из праздности или желания, а чтобы попрощаться на короткое время, как воин, который отправляется на смертельный поединок с опаснейшим противником.
Он принял угрозу и мольбу Софьи, но счел, что она не поймет его порыва. Ведь так обнимают жен и любимых, а их связывала пока только вражда или… что-то неуловимое. Да ничего не связывало!
Льор порывисто сцепил пальцы, отходя от гостьи. Он открыл недавно затворившийся портал. Вновь оттуда пополз запах гари, даже повалил дым. Отчетливо слышалось лязганье мечей, доносился грохот падающих предметов и неопознанный гул, точно ломались камни и завывали призраки.
Раджед, не оборачиваясь, переступил порог портала, поспешно закрывая его за собой. Софья оказалась в одиночестве посреди тронного зала. Она внезапно ощутила, как перехватывает дыхание и в коленях появляется предательская слабость.
«А если я его отправила… на смерть?» – вдруг осознала Софья. Раньше она в полной мере не понимала сущности опасных поединков, борьбы и войн. Эта тема казалась ей затопленной каким-то туманом, точно запретная страна. Но вот пелена рассеялась. Софья вдруг осознала, как это жутко.
Ведь Раджед мог и не вернуться! Как не возвращались сотни. Реальная опасность, реальная борьба, да не где-то по ту сторону экрана в фильме, а здесь, совсем рядом.
