не хочет занять моё место в твоём сердце, — я присела на подлокотник дивана и протянула к нему руку. — Ну что, старый друг, пока ты разбирался с любовными делами, здесь столько всего случилось, что тебе придётся слушать до вечера.
Марс выгнулся и прижался лбом к моей ладони.
— Я весь в твоём распоряжении. Начинай с самого драматичного.
Я задумчиво посмотрела в сторону и потёрла подбородок.
— Лорд Сеймур… Его приступы случаются всё чаще. Ночью он выходит на балкон и кашляет. Я это слышу. Он думает, что никто не замечает, но я-то знаю.
Марс посерьёзнел, и его голос стал мягче:
— Я тоже слышал. Он старается держаться ради тебя. Он знает, что времени у него мало, но он выбрал достойную женщину, чтобы использовать это время правильно.
— Я боюсь, Марс. Иногда, когда он смотрит на меня с этой усталой, глубокой добротой… мне хочется повернуть время вспять.
— Ты не сможешь повернуть время, Аврора. Но ты можешь наполнить его. Ты уже это делаешь. Сад, больница, слуги, дом. Ты дышишь жизнью, и он это чувствует. Ты лечишь не только травами.
Я молча гладила его по загривку. Он редко бывал таким серьёзным.
— Марс… Я и правда скучала. Мы ведь с тобой раньше разговаривали почти каждый вечер. А теперь — сад, травы, больница, гости…
Марс слегка приподнял уши, но остался неподвижным.
— Я знал, что ты будешь скучать. Я как солнечный луч: исчезаю, чтобы снова вернуться и согревать своим теплом.
Я покачала головой, поцеловала его между ушей и постучала пальцами по подлокотнику.
— Бетси и Элла теперь живут в моём крыле. Мы много времени проводим вместе: в саду, в больнице. Они помогают мне, а я чувствую, что они стали частью моей жизни, как младшая сестра и бабушка. Я почти забыла, как одиноко мне было раньше, в той жизни. Теперь я счастлива, ведь рядом есть люди, которые меня слушают и понимают.
— Они правда тебя любят, — сказал Марс. — Да и как тебя не любить? Ты упрямая, иногда вредная, но зато искренняя. А сейчас от тебя так вкусно пахнет домашней колбаской. Признавайся, ела в одиночку и даже не вспомнила о бедном голодном котике...
Мы рассмеялись почти одновременно. Это напоминало старые, до всех событий, времена. Вдруг в холле послышались разговоры и хлопанье дверей.
— Кто это? — спросила я вставая.
— По шагам, это не Сеймур, не Бетси и не доктор Ленгтон, — заметил Марс, приподняв голову. — Кто-то знакомый и очень уверенный.
В дверях показалась запыхавшаяся Бетси.
— Простите, миледи, но у нас гость… лорд Арлингтон.
— Генри?! — Я выпрямилась. — Пусть проходит скорее!
Через несколько минут мы уже были в столовой. Генри выглядел, как обычно: слегка загорелый, уставший, но с той же тёплой и искренней улыбкой. И Марс явился сам, важно вошёл в зал, обошёл стол и стал тереться о его ноги, довольно мурлыча.
— Поразительно, — заметил Генри. — Он ведь никогда не выказывал мне особой симпатии, признавая только одну хозяйку — тебя. А теперь вот это.
— Он соскучился, — отозвалась я. — Как и все мы. Какие новости?
— Новости из Рэдклифф-холла такие: мама каждую неделю устраивает приёмы «случайных» гостей, преимущественно с сыновьями подходящего возраста. Они будто по запаху чувствуют, что траур когда-нибудь кончится, и не теряют время. Фелисити улыбается, но глаза её, как у пойманной лани, она кардинально изменилась, без влияния своей матери. Леди Агата готовит её к светской жизни следующего сезона. Платья шьются, улыбка оттачивается. Не удивлюсь, если на зимние праздники мы все соберёмся в Эвервуде. Но я дал Фелисити слово: её согласие — это главное. Она ещё слишком юна, время терпит.
— Я заранее позабочусь о крепком глинтвейне и о подарках, — улыбнулась я. — А Фелисити? Как она держится?
— Удивительно, но она спокойна. Мэриэн написала письмо, в котором рассказала о природе и о том, что изменилась. Леди Агата, как пароход, медленно, но уверенно движется к своей цели. Она воспитывает племянницу как истинную леди и отвергает неподходящих женихов. Хотя, должен признать, один юноша показался им весьма достойным. Фелисити назвала его «интересным».
— Почти признание в любви, — улыбнулась я.
Николас усмехнулся:
— «Интересный» — это уровень комплемента в высшем свете. Я бы женился.
Мы рассмеялись. Но вскоре разговор стал серьёзнее. Генри отставил чашку и посмотрел на меня пристально, а потом перевёл взгляд на графа.
— Аврора, лорд Сеймур… Эштон снова в городе. Мне сообщили люди, которым я доверяю.
Я взволнованно посмотрела на Николаса. Муж, сидевший до этого в кресле у камина с томиком переписки философа Нэри, поднял глаза.
— Я знаю. Он приехал две недели назад. Я велел следить за ним, но пока он держится тихо. Это может быть затишье… или попытка выждать момент.
— Он… будет действовать? — спросила я.
Сеймур посмотрел на меня спокойно, с той уверенностью, которая всегда заставляла сердце замереть.
— Если попытается, я остановлю его. И не позволю никому, Аврора, ни к вам подойти, ни вашего имени коснуться грязью. Поверьте, меры приняты. А ещё — мы скоро уезжаем. Элдермур ждёт нас.
— Он не оставит попыток, — тихо сказал Генри.
— Знаю, — кивнул Сеймур. — Но и я не из тех, кто оставляет ситуацию на произвол судьбы.
После небольшой паузы Сеймур дополнил:
— Мы уезжаем в Элдермур через несколько дней. Праздник Плодородия — хороший повод сменить обстановку. Аврора будет хозяйкой, познакомится с местными. А я… Я немного отдохну.
Я взглянула на него и кивнула.
Глава 48
Поездка в Элдермур заняла всего три часа, но стоило колёсам кареты покинуть булыжники города и начать стучать по более мягкой, ухоженной просёлочной дороге, как я ощутила перемену. Всё вокруг будто сменило декорации. Воздух стал другим. Свежим, прохладным, чуть солоноватым, как у моря, хотя моря здесь не было и в помине. Вместо него — озёра, обрамлённые хвойными деревьями, которые тянулись вдоль дороги и встречали нас зелёными стенами живого леса.
Я открыла окно кареты и вдохнула свежий воздух. Запах был удивительно знакомым, словно из прошлого. В памяти всплыла картина: Крым, Инкерман. Тогда, в другой жизни, мы с родителями ездили в санаторий лечить мой хронический бронхит с астматическим уклоном. Мы гуляли по окрестностям, я держала их за руки и наслаждалась каждой минутой, проведённой вместе. Этот момент из детства навсегда остался в моей памяти. Он напоминал мне о бесконечном счастье и возможности дышать полной грудью.
Вдруг я уловила знакомый запах. Он казался чем-то похожим на минеральные источники. Это был тот самый аромат: металлический, пряный, словно воздух сам
