по себе был целебным. Я повернулась к Сеймуру и увидела, что он тоже уловил перемену.
— Это из-за источников? — спросила я, снова вдыхая полной грудью. — Так пахнет…
Он кивнул, слегка улыбнувшись. Лицо его выглядело чуть более расслабленным, чем обычно, и я заметила: он больше не кашляет. Последние полчаса пути прошли почти в тишине, не считая щебета птиц за окном и лёгкого поскрипывания повозки.
— Верно. Здесь повсюду минеральные воды. Воздух насыщен испарениями. Местные уверены, что это целебно. И я, признаться, не могу не согласиться. Каждый раз, как бы плохо я себя ни чувствовал в Эвервуде, именно здесь мне становится легче.
— А если бы вы остались здесь надолго, — задумчиво проговорила я, — возможно, вам бы стало ещё лучше…
Он посмотрел в окно, словно проверяя в памяти давно зреющее решение.
— Когда-нибудь, я думаю, что мог бы и остаться. Жить здесь если не навсегда, то на многие месяцы в году. Я часто об этом думаю, Аврора. Всё это суетное — теряет вкус, когда начинаешь вслушиваться в собственное дыхание и понимаешь, как мало осталось. Но пока это невозможно, я нужен герцогу и своей стране. К сожалению, нам придётся жить в Эвервуде почти на постоянной основе. Пока…
Я растерялась и кивнула, сжимая подол платья. За окном мелькали башни и крыши Элдермура, графства, где я никогда не была, но уже прониклась его очарованием.
Когда мы подъехали к воротам, я была готова к чему угодно, но не к этому. Поместье словно ожило. У входа собрались все слуги, от садовника до горничных. Когда экипаж остановился, они тепло, почти с радостью, приветствовали нас. Кто-то улыбался, кто-то махал рукой, мужчины склоняли головы и снимали головные уборы. Ни тени городской чопорности, никаких ледяных взглядов или высокомерного молчания, как это было в Элдорне. В их лицах была доброжелательность и уважение. Словно встречали не господ, а давно ожидаемых родных.
Вперёд вышла женщина средних лет, полная, с тёплым выражением лица и весёлым румянцем на щеках.
— Добро пожаловать домой, милорд. Здравствуйте, миледи. Меня зовут миссис Хэнли. Я здесь управляющая, — сказала она мне, чуть поклонившись. — Всё готово к вашему приезду. Позвольте, я провожу вас в покои.
Пока Бетси и Элла хлопотали с вещами, а Марс важно оглядывал крыльцо, я ощущала странное спокойствие. Деревянные ставни, вьющийся плющ, свежевыбеленные стены и резные перила — всё здесь напоминало Рэдклифф-холл, дом, который стал родным.
Миссис Хэнли провела меня в просторную, светлую комнату с окнами, выходящими на озеро. Возле окна уже красовалась ваза с цветами, а в камине уютно потрескивали дрова. Несмотря на тёплую погоду, женщина объяснила, что к вечеру может стать сыро из-за близости воды. Поэтому нужно заранее прогреть покои, которые давно не использовались. Бетси и Эллу устроили в соседних комнатах, одна из которых выходила в мою личную гостиную.
— Я подумала, миледи будет приятно, если её служанки будут рядом. Они ведь прибыли с вами из дома, стало быть, дороги вам, — с улыбкой пояснила управляющая. — А кошка, то есть… кот, — она посмотрела на Марса, который уже устроился на подоконнике, — наверняка тоже будет рад привычной компании.
Я рассмеялась.
— Кот — самый важный из всех моих спутников.
Как только мы остались вдвоём, Марс прищурился, зевнул, потянулся, а потом величественно объявил:
— У этих людей потрясающая аура. Они добрые, надёжные, и кормить, чувствую, тоже будут замечательно. Можно расслабиться, но если вдруг захочешь съесть свежую мышь, обязательно скажи мне, Аврора.
Я слегка поморщилась, подхватила его на руки и рассмеялась:
— Фу, Марс, это отвратительно даже произносить, но спасибо тебе. Ты настоящий друг.
Вечером, когда тени от деревьев на берегу удлинились и небо залилось нежным персиковым светом, мы спустились к ужину. Столовая в Элдермуре отличалась от той, что была в городском особняке: она была меньше, но куда уютнее. Потолок из тёмных балок, тёплый свет от свечей в кованой люстре, дубовый стол, накрытый с безупречным вкусом, и вазы с живыми цветами, собранными, по всей видимости, прямо в саду. Всё говорило о заботе и добром вкусе.
Гости уже начали собираться. Прибыли несколько соседей — владельцы окрестных поместий, семейные пары с доброжелательными лицами, одинокие вдовы, вдовцы, молодой викарий с женой, пожилая миссис Монтегю в кружевной накидке, которую, казалось, носила с прошлого века, и супруги Леветт, чей липовый сироп считался целебным и продавался в Эвервуде.
Все были удивительно дружелюбны. Кто-то интересовался самочувствием лорда Сеймура, кто-то обращался ко мне, упоминая отца. Разговоры шли легко, как будто мы давно знали друг друга.
— Погода удивительно хороша для праздника, — сказал мужчина с густыми белыми бровями, сидевший слева от меня. — Даже липы зацвели рано. К фестивалю аллеи наполнятся ароматом. Вы, наверное, впервые на нашем летнем празднике?
— Впервые, — улыбнулась я. — Но слышала о нём от лорда Сеймура.
— О, миледи, вам точно понравится! Шествие, музыка, деревенские пироги — всё будет чудесно. На берегу озера установят шатёр для танцев. А ещё организуют благотворительное мероприятие для сбора средств на открытие небольшой лечебницы для жителей нашего графства. Несколько активных женщин во главе с Ханной Ньюборн предложили создать отделение, где можно будет остаться на несколько дней под присмотром.
Я слушала, стараясь запомнить все детали. Уже начала думать, как бы мне принять участие в этом событии и внести свой вклад в строительство больницы.
— Все эти танцы и конкурсы, ярмарка будут в какой-то мере благотворительными? — уточнила я.
— Конечно, — ответила жена викария. — Каждый год мы собираем деньги для сиротского приюта и церкви. Граф Элдермур предоставляет беспроцентные кредиты тем, кто открывает своё дело, с условием, что они будут способствовать развитию края. Это выгодно всем. В этом году часть средств пойдёт на строительство больницы, где смогут получать помощь все нуждающиеся.
Эти слова привели меня в восторг. Я не ожидала, что в этом месте живут такие добрые люди, и теперь я часть их сообщества.
— Прекрасно, что в Элдермуре появится больница, и мы сможем помогать людям, — сказала я.
Не успела эта мысль принести радость, как раздался холодный голос.
— Больница, говорите? Как трогательно. Только… кому она будет предназначена?
Я посмотрела на гостей. Голос принадлежал леди Стаффорд — женщине с надменным овалом лица, высоким лбом и гордо вскинутым подбородком. Она сидела ближе к центру стола и всё это время вела себя как королева бала.
— Что вы имеете в виду? — спросила я.
— Я спрашиваю, кто будет пациентами? Надеюсь, вы не планируете лечить простолюдинов?
— Всех, кто нуждается. Болезнь не различает титулы.
— Леди Сеймур, но ведь это опасная
