её вколем, и ты расскажешь всё, что знаешь.
Тут я понял, что эти трое настроены решительно по отношению к старшему надзирателю.
— Стойте! Это же запрещено!
— Не для нас, — холодно ответил майор. — У нас есть особые полномочия.
— Хорошо, хорошо! — быстро сказал Ориго. — Я скажу!
Но лейтенант не остановился: приложил инъектор к шее и вколол ему сыворотку правды.
— Да, я работал на Мидланд, — признался надзиратель. — Но не по своей воле! Они меня заставили!
Они немного подождали.
— Как тебя заставили? — спросил майор.
— У них есть компромат… На меня… Если я не буду сотрудничать, пострадают мои дети.
— Какие дети? У тебя их никогда не было, — сказал майор.
— Ладно, ладно, они просто прижали меня и заставили работать на них. Я всего лишь информировал их о заключённых: кого привозят, на какой срок, за что. Иногда… — он замялся.
— Иногда что?
— Иногда устраивал «несчастные случаи» для некоторых совсем отмороженных заключённых.
— Ты их убивал?
— Не я лично… У меня есть особые заключённые. За дополнительные привилегии они выполняют… любые деликатные поручения.
— И что произошло с Пилигримом?
Ориго тяжело вздохнул:
— Мне приказали вывести её во время штурма. Воспользоваться хаосом.
— И ты это сделал?
— Нет! — быстро ответил он. — Не успел. Когда начался штурм, мне приказали перевести её в безопасное место. А когда я пришёл за ней — её уже не было.
— Кто её забрал?
— Понятия не имею! Камера была пуста, решётка цела, замки не взломаны. Она просто исчезла!
Офицеры переглянулись.
— Может быть, её кто‑то из персонала вывел? — предположил майор.
— Это невозможно, — покачал головой Ориго. — Во время тревоги все выходы блокируются автоматически. Никого не выпускают и не впускают.
— А подземные штольни?
— Их нет в том блоке. Только в административном крыле.
— Значит, она всё ещё в колонии?
— Должна быть… Но мы обыскали все камеры, все помещения. Её нигде нет.
Лейтенант задумчиво потёр подбородок:
— А вентиляционные шахты проверяли?
— Конечно. Там разумный не пролезет. Слишком узкие.
— А канализация?
— Тоже. К тому же там стоят решётки с мелкими ячейками.
Я наблюдал за допросом, пытаясь понять, где может скрываться Пилигрим. Если она действительно исчезла из заблокированного блока, оставалось немного вариантов.
— А что, если её забрали те самые наёмники? — спросил майор. — До того как их окружили?
— Исключено, — покачал головой Ориго. — Они даже до её блока не добрались. Их остановили ещё в центральном коридоре.
— Тогда где она?
Надзиратель развёл руками:
— Не знаю… Может, она умерла, и тело спрятали? Или…
— Или что?
— Или её действительно убили, но не мои люди. Может, кто‑то другой из персонала работает на другую корпорацию.
Это было интересное предположение. В колонии вполне могли быть агенты разных группировок.
— Кто ещё из персонала может быть завербован? — спросил лейтенант.
— Да кто угодно! — с горечью ответил Ориго. — Зарплаты маленькие, работа опасная. Половина колонии — отбитые и отмороженные разумные. Хотя называть их разумными, наверное, не совсем правильно.
— Назови имена.
— Начальник медицинского блока — Талери Ром. Я подозреваю, что он получает деньги от кого‑то. Слишком дорого одевается для нашей зарплаты.
— Ещё кто?
— Главный инженер — Макс Вертон. Он отвечает за все технические системы. Если кто‑то и мог организовать исчезновение заключённого, то только он.
— А охранники?
— Капитан Грейс подозрительный. Недавно купил новую машину.
Майор записывал все имена.
— Хорошо. А теперь расскажи подробно, что происходило в ту ночь.
Ориго начал рассказывать. По его словам, тревога прозвучала около полуночи. Он находился в здании для персонала, но сразу же примчался в колонию. К тому времени наёмники уже прорвались внутрь, и завязался бой.
Ему приказали перевести Пилигрима в блок особого режима, что он и сделал. Заперев её в одиночной камере, он вернулся заниматься обороной. Когда всё закончилось, он пошёл проверить заключённую, но камера оказалась пуста.
— А ключи от камеры где хранятся? — спросил лейтенант.
— Электронные замки. Открываются только моим кодом или кодом начальника колонии.
— Кто ещё знает твой код?
— Никто… То есть теоретически его можно взломать, если есть соответствующее оборудование.
— И такое оборудование есть у главного инженера?
— Официально нет, конечно, но всё возможно…
Допрос продолжался ещё час. Ориго рассказал всё, что знал о системах безопасности колонии, о расписании смен охранников, о тайных связях персонала с различными корпорациями.
К концу я понял: Пилигрим могла исчезнуть только при помощи кого‑то из персонала. Вопрос был лишь в том, кто это сделал и зачем.
— Последний вопрос, — сказал майор. — Если бы тебе нужно было спрятать заключённого в колонии так, чтобы его не нашли, где бы ты это сделал?
Ориго задумался:
— В старом корпусе. Там есть заброшенные помещения, которые официально не используются. Но их не обыскивали — считается, что туда нельзя попасть без специального разрешения.
— А попасть туда можно?
— Если знаешь, где искать… Там есть служебные проходы из основного здания.
Офицеры переглянулись — наконец‑то у них появилась зацепка.
— Хорошо, — сказал лейтенант. — А теперь ты поедешь с нами и покажешь эти помещения.
— Что⁈ Но я же всё рассказал!
— И поэтому останешься жив. Но только если поможешь найти Пилигрима.
Ориго понял, что выбора у него нет.
— Ладно… Но если меня там увидят, я буду мертвецом. Мидланд не прощает предательства.
— Об этом мы позаботимся, — пообещал майор.
Глава 25
Вообще я не понимал, зачем во всё это ввязалось СБ флота. Они вроде как держались в стороне и не участвовали в разборках корпораций. Нет, в целом было понятно, на чьей стороне флот, — но это было неофициально. Официально же флот заявлял о своём нейтралитете. Зачем им понадобилась эта Пилигрим, я совсем не понимал. Здесь однозначно без приказа сверху не обошлось — это я осознавал, как и то, что им вынужденно пришлось вмешаться: Имперская закупочная корпорация не могла этого сделать по каким‑то своим причинам — наверняка опасаясь попасть в ловушку со стороны Мидланда.
Лично для меня ничего не поменялось. Я был уверен, что ловушка в колонии как была, так и
