— Я думаю, — тихо сказал подмастерье, — что ему самому очень-очень плохо.
— Ему? — недоуменно спросила Кайла, округлив глаза. — Ему? Этой великой думающей машине? Этому памятнику разуму и логике? Главному механизму Кроога?
— Да, ему самому, — ответил Тавнос. — Вы правы, он и то, и другое, и третье. Но он и четвертое — он тот, на чьих глазах убили вашего отца. Он тот, кто не смог спасти его. Вы говорили с ним о том, что произошло в Корлинде? В смысле, как следует, по-настоящему?
Кайла посмотрела на него и прищурилась.
— Ответ, насколько я понимаю, отрицательный, — сказал Тавнос.
— Но он же не знал, что замышлял папа, — сказала она. — Я и сама этого не понимала.
— Верно, — ответил Тавнос, — но от этого ему не легче. Урза вернулся, и все славили его как героя, поскольку он выжил, а ваш отец — нет. А он понимает, что ему нужно прийти к вам и… — Он сделал жест рукой.
— Так вот почему он не приходит, — тихо закончила Кайла. Казалось, ее затуманенное бренди сознание на миг прояснилось. — Он казнит себя, поскольку думает, что я виню его в смерти отца. Или что я должна винить его, даже если это не так. А это не так.
— Гм-м-м, — пробормотал Тавнос.
— Так что же мне делать? Отправиться к нему в «голубятню» и поговорить обо всем?
Тавнос замахал руками, вспомнив, как отреагировал Урза, когда он сам попытался подойти к нему с вопросами.
— Думаю, лучше начать с чего-то другого. Чего-то, не связанного непосредственно с происшедшими событиями. Я уверен, в вашей жизни были дни, когда вы оба были счастливы.
— Постой-ка, — сказала Кайла, и Тавносу показалось, что королева превратилась в неисправную машину — во все стороны идет пар, колеса крутятся, а тронуться с места она никак не может. — Да. Да, были.
— Вот. Вспомните, что происходило в те дни, и придумайте что-нибудь, — сказал Тавнос.
Королева просияла:
— Да. Вот как. Я уверена, это сработает. — Она прошла к письменному столу, написала короткую записку и протянула ее Тавносу. — Вот. Отдай это Урзе. Скажи, что это срочно.
— Конечно, — произнес Тавнос, вставая из кресла. — Я уверен, он еще не спит.
— И вот еще что, Тавнос, — сказала она. Подмастерье повернулся, и Кайла поцеловала его в щеку. — Спасибо.
Тавнос покраснел. Его смущение было заметно даже в неверном свете свечей.
— Рад стараться. Можно больше не ходить вокруг вас обоих на цыпочках.
— Дело не в этом, — сказала она. — Я благодарна тебе за то, что ты оказался мудрее и смелее меня.
Тавнос заставил Урзу прочесть послание, и пятнадцатью минутами позже Главный изобретатель сунул голову в двери своих собственных покоев.
— Моя королева? Кайла? — спросил он.
Королева Кайла бин-Кроог сидела у стола, заставленного хрусталем и блюдами с мясом и сыром.
— Ах, вот и мой Главный изобретатель. Спасибо, что пришел так скоро.
— Ты сказала, это срочно, — сказал Урза, щуря глаза. — Что-то техническое, насколько я понял?
— Да, — ответила королева. — Знаешь, у меня есть музыкальная шкатулка. Фамильная драгоценность. Боюсь, она сломалась.
Она указала Урзе на кресло по другую сторону стола. Он сел. Перед ним на подносе лежала маленькая серебряная коробочка.
Урза осторожно открыл ее и повертел в руках.
— По-моему, ее просто давно не заводили, — наконец сказал он.
Кайла широко открыла глаза:
— Давно не заводили?
Урза кивнул и прокашлялся:
— Да. Ее надо завести. Но мне понадобится ключ.
— Ключ? Ах да, конечно, — сказала королева и распахнула мантию. Ночная сорочка казалось почти прозрачной. На шее Кайла носила розовую ленту, с нее свисал потертый, ржавый металлический ключ. — Этот подойдет, господин изобретатель?
Урза поглядел на ключ, затем на шкатулку. А потом долго смотрел в глаза королеве.
— Да, — наконец произнес он. — Думаю, подойдет, и еще как.
И Урза улыбнулся, впервые за долгое время.
Главный изобретатель не пришел в «голубятню» ни на следующий день, ни днем позже. На третий день Тавнос обнаружил на рабочем столе длинный пергамент с подробными инструкциями, начиная с вызова на работу учеников и кончая списком усовершенствований в конструкции орнитоптеров и нового механического человека; указаны были и сроки, в которые подмастерье должен воплотить все это в жизнь. Следов пребывания Урзы в «голубятне» не было, а приписка на полях гласила, что учитель появится на месте не раньше трех часов пополудни, если появится вообще.
Тавнос весело усмехнулся и не мешкая приступил к исполнению поручений мастера Урзы.
Глава 12
Фирексия
С юга налетела пыльная буря. Гигантская туча накрыла горизонт от края до края, поднялся жуткий ветер. Казалось, это прародитель всех ураганов, тот самый, который, как любили говорить старики, затмевает своей тенью солнце. Смерч, словно военачальник, выслал вперед дозорных — облака беснующейся пыли, которые готовы были заживо содрать кожу со всякого, кто не успел спрятаться. За ними шествовали маленькие торнадо, то выдвигаясь вперед, то снова скрываясь в неумолимо приближающейся стене черного песка.
Ураган догнал неуклюжего мак фава и поглотил его целиком. Впрочем, механический дракон спокойно продолжал катиться своей дорогой. Ни яростный ветер, ни поднятый в небо песок не мешали ему. Если бы на спине дракона сидели два человека, один с левого, а другой с правого бока, они не разглядели бы друг друга сквозь эту пыльную завесу, но и это не остановило машину — она решительно и уверенно ползла вперед.
Мишра и Ашнод ютились в каморке за хвостовыми пластинами существа. Машина не предназначалась для перевозки пассажиров, но ближе к хвосту, под корпусом зверя, обнаружилось некое пространство, там-то теперь и сидел раки со своим подмастерьем, слушая, как по металлической плоти скрежещет песок.
— Как она видит, куда идет? — спросила Ашнод, стараясь перекричать вой ветра.
— Ей не надо видеть, — ответил Мишра. — Она, как и я, просто знает, в какую сторону двигаться. Она ищет Тайное сердце транов. Я слышу зов Койлоса и понимаю, куда нам следует держать путь. А машина чувствует то, что чувствую я, и поэтому она тоже слышит этот зов, Койлос для нее — как магнит. Или, если хочешь, она сродни хищной птице, которая каждое лето возвращается в одно и то же место строить гнездо.
Ашнод пристально посмотрела на прижавшегося к ней коренастого мужчину. Ей не нравилась склонность Мишры рядить свои мысли в покровы из таинственных намеков и мистических аналогий. Она не могла понять: он действительно верит в зов и притяжение неведомого ей Койлоса или это лишь игра слов, а на самом деле он просто не знает, как машина находит дорогу в пустыне?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
