еще такой ребенок. Все эмоции написаны у тебя на лице. Сейчас это детский восторг, – подтрунивает надо мной Ериханов.
– А как ты думал? Я тоже люблю тебя… Люблю…
Мы долго целуемся, пока не начинаем задыхаться. Мое лицо снова мокрое от слез.
– Прости… что я такая плакса. Но этот разговор – самый важный в моей жизни. Понимаешь? Расскажи еще… пожалуйста! Ты правда все эти полгода следил за мной?
Давид кивает, но с видимой неохотой.
– Да. Нанял нескольких частных детективов. Хотел узнать момент, когда решишь двигаться дальше. Думал, что и меня тогда отпустит. Это прозвучит глупо, но я не знал что такое любовь, девочка. Не верил в нее, считал чушью. Но не мог выкинуть тебя из головы, из сердца. Испытывал ломку. Хотел увидеть как начнешь новые отношения, и в то же время, безумно этого боялся. Думал об этом и сразу в панику впадал. Дошел до того, что готов был полностью купить эту сеть гостиниц, чтобы и силой заставить тебя со мной переспать.
– К чему такие усилия? Ты же знаешь, что достаточно было просто сказать что хочешь меня.
– Нет, Лили, я ни в чем не был уверен. На том вечере ты заставила меня усомниться в себе.
– Прости…
– Скажем так, это пошло мне на пользу.
******************
Можно ли быть более счастливой? Сейчас мне кажется что точно нет. После такого важного разговора ранним утром, отправляемся в душ, где снова занимаемся любовью. Потом впервые сама готовлю для Давида завтрак. У меня сгорает яичница, обжигаюсь о сковороду. Кухня наполняется дымом, я плачу от расстройства, а Давид смеется и держит мою руку под краном. Потом отправляется в аптеку за мазью от ожогов, хотя у меня совсем небольшой волдырь. Все так буднично… и вместе с тем прекрасно. Идеально.
Потом отправляемся вместе в полицию, где даю показания против Матвея. Рассказываю как он преследовал меня. Дело не только во мне. Могли пострадать и другие девушки. А кому-то может совсем не повезти. Подумав об этом, испытываю чувство вины. Нельзя спускать такое. Это не доброта, а как минимум безответственность. Теперь я отчетливо это понимаю. Хотя конечно такое времяпрепровождение не назовешь приятным.
После Давид предлагает поужинать в дорогом ресторане.
– На мне кроссовки и худи, если ты не заметил. Надо заехать домой.
Но Давид тянет меня в торговый центр, где полностью за час меняю облик. Как и он. Мы совершаем спонтанные поступки. Нам так хорошо вместе, что я словно нахожусь внутри романтического кино. Никак не получается до конца поверить в хэппи энд. Периодически оглядываюсь по сторонам, жду подвоха…
Глава 34
– Мне надо на пару дней слетать на север, – говорит на следующий день Давид.
Сразу краски меркнут. Я не пытаюсь скрыть огорчение.
– Лили, это два три дня.
– Да, конечно, я понимаю… Но что потом?
– Потом?
– Ты вернешься?
– Разумеется. Потом поедем с тобой куда-нибудь на острова. Карибы. Мальдивы. У тебя три дня чтобы выбрать нам пристанище на ближайшие месяцы.
– Месяцы? – округляю глаза.
– Ага. Думаю что с тобой одного медового мне будет недостаточно. Пожалуй, начнем с трех, а там как пойдет.
– Это жутко дорого, ты же понимаешь?
– Угу. Как-нибудь наскребем. Продам, пожалуй, акции этих твоих гостиниц. Только с условием, что ты уволишься.
– Ты не шутишь? Честно, Давид, я не понимаю…
– Не шучу, малыш. Ищи путевки, пиши заявление на увольнение. Это моя последняя рабочая командировка в этом году, обещаю. Потом целиком и полностью буду твоим.
***
Мы списываемся каждый час, я так благодарна, что Давид терпит этот мой бзик, не отказывается потакать ему. Я должна постоянно чувствовать что он на связи, пусть и далеко. Иначе снова начнутся сомнения.
Все равно тоскую. Делаю все что велел Давид. Выбираю отель на Карибах. Бронирую на месяц. Еду на работу и пишу заявление об уходе.
– Так это все правда? Ты написала, что снова с Давидом, попросила пока не ломиться к тебе в квартиру, – с интересом разглядывает меня Настя. – Я конечно впала в шок, но сделала как ты просила. Но теперь не отстану, рассказывай, Светлова!
Мы действительно не виделись с Настей с того дня, как я последний раз отправилась на смену. Сейчас мне ужасно неловко что я вот так пропала, но когда рядом находился Давид весь мир переставал существовать.
– Да. Это все правда, – киваю. Немного смущаюсь. Очень боюсь, что подружка начнет осуждать меня. Расспрашивать с пристрастием. Безумно благодарна, что Настя этого не делает. Просто внимательно изучает меня.
– Ну что ж… Ты все полгода как неживая была. Если бы у меня был телефон Ериханова, я бы ему давно позвонила и наорала. Что подружка моя мучается по его вине.
– Он дал мне время… Так он сказал.
– Проверить чувства? Охренительно проверили! Тебя чуть…
Я рассказала Насте про Матвея. Она, конечно, не удержалась от фразы: я давно тебе говорила.
– Хоть бы его посадили, козла! – добавляет в сердцах. – Давид умеет появляться эффектно, этого не отнять. Ни одна против такого не устоит.
– Нет, тут не в этом дело.
– Знаю. Ты его любишь.
– Да…
***
За сутки до возвращения Давида уже не могу найти себе места. Поэтому затеваю генеральную уборку. В самый разгар борьбы с пылью звякает СМС:
– Надеюсь, ты вовсю готовишься к завтрашнему дню. Например, в СПА. Предвкушаю тебя завтра распаренную и жаждущую.
– Возможно. Правда сейчас я совсем другим занята. Отгадай чем.
– Что на тебе?
– Шорты и рваная майка.
– Нестандартное решение.
– Да. Все, как я люблю.
В дверь звонят, скорее всего это Глеб, он забыл утром ключи и Настя принесла его комплект, попросила передать, если он вернется раньше чем она. Потная, улыбающаяся нашей шутливой переписке с Давидом, открываю дверь.
На пороге Егор. Усмехается моему выражению лица.
– Не ожидала, сестренка? Что, даже не впустишь в родную хату?
– Зачем ты здесь? – спрашиваю хрипло. Но отхожу в сторону, пропускаю Егора в коридор. Не выгонять же, хотя радости от его визита не чувствую.
– Нет, серьезно, чего такое фиговое приветствие? Я что, не могу домой к сестре прилететь? Мать волнуется. Просила навестить. Переживает, места себе не находит, – пожимает брат
