Читаем без скачивания Чёрный Легион: Омнибус - Аарон Дембски-Боуден

Но мне мало дела до того, каким я представляюсь человечеству. Даже когда я выглядел, как человек, я все же являлся стерильным орудием из плоти и керамита, возвышенным над людьми — таким же огромным и некрасивым для глаз смертных, как и любой другой воин Легионес Астартес. Быть может, имперцы и разбегаются от меня с воплями, будто от оказавшегося среди них чудовища, однако в Великом Оке тысячи тех, кто испытывает острую и безграничную зависть к форме, приданной мне варпом. Годы, которые я провел военачальником Черного Легиона, были далеко не милосердны.

Пока мы шли по преображенным туннелям, Абаддон никак не комментировал постигшие корабль перемены. Мне не требовалось задавать ему вопросы, чтобы знать, что на палубах «Мстительного духа», которые я еще не видел, скорее всего, присутствуют бесчисленные изменения, схожие с этими.

Мы двигались по напоминающей улей группе неиспользуемых гидропонических камер, где все еще висел запах древней растительности. Когда вся эта подсекция, являвшаяся больше лабораторией, чем питомником, была прибежищем зелени, но теперь лотки с люльками пустовали. На «Тлалоке» было тридцать подобных ульев для пополнения пищевых пайков, потребляемых экипажем людей. Большая их часть уже давно пришла в неисправное состояние по причине как утраты смертными слугами боевого корабля необходимых навыков, так и воздействия Ока на выращенную в лабораториях растительность.

— Тебя не тревожит, что Фальк возненавидит твоего оракула?

В темноте глаза Абаддона по-настоящему светились от психического резонанса. Мне доводилось видеть подобное только у Нерожденных.

— А почему я должен об этом тревожиться, Хайон?

— Ты знаешь, почему. Это рука Саргона довела их до такого состояния.

— Ты так в этом уверен?

— Ладно, Абаддон. Ссылайся на свое неведение, если тебе так хочется.

В одном из этих помещений мы обнаружили первого из воинов Фалька, который в одиночестве неподвижно стоял в своем боевом облачении. Казалось, что терминаторский доспех почернел от жертвенного пламени, шлем с чудовищными бивнями свирепо сверкал глазами. Молниевые когти воина праздно повисли по бокам, клинки не были включены. Когда мы приблизились, я увидел причину этого. Они представляли собой не стандартную модель из освященного железа, а толстые костяные когти, выступавшие из кончиков пальцев перчаток. Судя по виду брони, она полностью срослась с плотью, что едва ли являлось редкостью среди тех из нас, кто обитал внутри Ока. Зловонная серебристая отрава, капавшая с костяных когтей, была ближе к чему-то уникальному. Она напоминала ртуть и пахла спинномозговой жидкостью.

Я не чувствовал внутри него никакой борьбы. Не было демона и смертного, сцепившихся в беспокойный клубок, просто… спокойствие. Шлем с плечом и лодыжку с покрытием пола соединяли первые нити паутины. Он стоял тут таким образом по меньшей мере несколько дней. Ждал.

— Куревал, — поприветствовал воина Абаддон. Терминатор медленно и тяжело повернул голову, сочленения брони зарычали. По бивням неторопливо потекли ручейки того же самого серебристого яда.

Прежде, чем воин заговорил, я почувствовал, как его мысли встали на место. Это самое точное описание ощущения, которое я могу дать — пока мы приближались, череп юстаэринца заполняла безжизненная, отстраненная боль, но в тот же миг, как его внимание остановилось на Абаддоне, его мысли выстроились в узнаваемые схемы. В присутствии Абаддона он стал человеком, как будто его бывший Первый капитан являлся своего рода психическим якорем.

— Верховный Вожак? — скрежещуще-урчащий голос Куревала был застывшим от недоверия.

В ответ Абаддон оскалил зубы в злой улыбке, проглянувшей сквозь неопрятно свисающие грязные волосы.

— Верховный Вожак, — повторил Куревал и тут же опустился на колени. Терминатор был злобой, которая обрела телесную форму, и воином, которому хватило бы силы для предводительства в группировке себе подобных. Зрелище того, как он встает на колени через три секунды после того, как вновь увидел своего бывшего командира, слегка обескураживало. Я начинал осознавать, кем был Абаддон для своих воинов.

Бывший предводитель юстаэринцев не стал смеяться над почтением, выказывемое ему братом. Он положил руку на наплечник Куревала и прошептал хтонийское приветствие, которого не уловил даже мой улучшенный слух. В каждом Легионе были свои обряды и ритуалы, невидимые для чужаков. Я ощутил себя незваным гостем, вторгшимся на тайную церемонию.

Терминатор медленно поднялся. Сочленения его доспеха издавали рычание. Как и у остальных юстаэринцев, его броня была окрашена в черный цвет элиты Легиона, а не в морскую лазурь простых Сынов Гора.

— Идем с нами, Куревал.

Терминатор не стал возражать и послушно последовал за нами неторопливой поступью. Он совершенно не обращал на меня внимания, полностью сосредоточившись на Абаддоне. Не знаю, считал ли Куревал своего бывшего командира видением, или нет.

— Я практически не чувствую демона внутри тебя, — обратился я к воину, пока мы шли. — Ты изгнал его из своей плоти?

В ответ он издал низкое, булькающее рычание. Я задался вопросом, был ли это смех.

Мы двигались дальше, и процесс повторялся снова и снова. Воины Фалька были рассеяны по всей подсекции, и каждый из них стоял без движения, напоминая в своем уединении статую. Некоторые смотрели в стену, другие стояли возле отключенных генераторов переработки отходов, трое занимали разные части одного помещения, глядя сквозь усиленное обзорное стекло на планету, которая вращалась внизу.

В присутствии Абаддона все они пробуждались, словно близость к нему возвращала их души обратно в телесное обиталище. Все они следовали за нами неплотной колонной, и звук движущихся механизмов их суставов создавал хор. Пока они шли, я слышал пощелкивание вокс-коммуникации между ними, но они не добавляли меня к ней.

Я не чувствовал ни в ком из них никаких хищных сущностей. У всех виднелась определенная степень биомеханических мутаций, выросты из сплавленных воедино керамита и кости, образующие шипы, гребни и клинки, у большинства сочилась та же ядовитая жидкость, что стекала по когтям Куревала, однако души были их собственными. Демоническая сущность не гнездилась в глубине их сердец и не пузырилась на поверхности, двигая их тела, словно марионетки.

Было невозможно, что всем им удалось вышвырнуть демонов из своей плоти. И все же моим ощущениям не находилось простого объяснения. Это было не просто отсутствие вторгшихся сознаний Нерожденных — также не было болезненной пустоты, когда душу раздирают, отторгая демоническое прикосновение. Казалось, будто демон зарылся вглубь каждого из них, словно паразит, который закапывается, чтобы скрыться от света.

Расспрашивание шагающих вперед воинов не принесло никакого озарения. Несколько из них поприветствовало меня по имени так тепло и по-товарищески, будто только что мы не натыкались на них, стоящих во мраке с мертвым разумом. В каком бы медитативном состоянии они не пребывали перед тем, как мы их обнаружили, это проявление жизни прогнало его.

К моменту, когда мы нашли Фалька, по палубе за нами глухо топало шестнадцать юстаэринцев. Несмотря на то, что они явно были живы, это казалось практически похоронами.

Фальк занимал еще одну высохшую и мертвую гидропоническую лабораторию. Он был столь же неподвижен, как и остальные, и отреагировал в точности как они, когда Абаддон приблизился к нему.

— Фальк, — тихо произнес Абаддон. Рогатый шлем поднялся и повернулся, и я ощутил, как по ту сторону красных глазных линз скользят мысли воина, встающие на места. Я назвал это пробуждением, однако это не вполне верно. Оно больше казалось возрождением, а не подъемом ото сна.

— Хайон, — первым делом проговорил он. Его голос был вялым, словно истечение крови из трупа. А затем: — Эзекиль. Я знал, что ты не умер.

— Брат мой, — Абаддона не устраивало отстраненное приветствие. Они с его бывшим помощником пожали друг другу запястья, и его аура вспыхнула красками доверия.

Признаюсь, я уделял их воссоединению мало внимания. Пока они говорили обо всем, что произошло при Луперкалиосе, я отвернулся, осматривая собравшихся юстаэринцев. Мои чувства раскрылись вовне, став паутиной похожих на пальцы щупов, выискивающих трещины в уголках их разумов.

Я был так глуп. Совершенно слеп. То, что оставалось невидимым для меня, когда я читал каждого из них в отдельности, стало абсолютно очевидным в момент наблюдения за их разрозненной группой. Еще на борту Ореола Ниобии демоны внутри плененных юстаэринцев казались неестественно схожими, каждый из них был равен сородичам по силе и значимости. Или так я полагал. Правда была куда более поразительной, и я проклял сам себя за то, что до настоящего момента упускал ее особенности.