то я согласна остаться в неведении навечно. В мире, где есть только он и я, сплетающиеся воедино. Ни времени, ни пространства, только необъятное всепоглощающее чувство.
– Ты тоже стал для меня всем, Уэйд. – Он замирает, прежде чем начинает врезаться в меня сильнее. Словно слышать эти слова для него в новинку, и он не может поверить в них, пытаясь всеми способами прогнать наваждение. – Даже если правда убьет нас, – говорю одними губами, и Уэйд затыкает мой рот поцелуем, как будто тоже слышит парящие в воздухе невесомые пророчества.
Когда наступает кульминация, понятия не имею, падаем мы в пропасть или взлетаем, важно только одно – мы делаем это вместе.
Глава 27
Уэйд
Я должен был сказать ей твердое «нет», уговорить прийти в наш подставной офис, когда вся команда получит четкие инструкции и убедит меня в том, что каждый сыграет свои роли безупречно. Моя ложь уже итак зашла слишком далеко, а любопытство Ремеди растет в геометрической прогрессии, так что я сдался, когда гребаный смокинг доставили на день раньше. Это вызвало целый клубок вопросов, и чем больше он разматывался, тем яснее я понимал, что придется взять Ремеди с собой на благотворительный бал.
Прежнее с трудом заработанное спокойствие пошатнулось, угрожая рухнуть. Сегодня к основному меню, помимо попытки вычислить объект охоты Большого Босса, прибавится желание не облажаться перед Ремеди и ничем не выдать себя.
К счастью, мне не придется переживать за ее безопасность, не думаю, что «доберманы» станут рисковать, устраивая погром на таком значимом мероприятии. Линк тоже будет там, а еще я принял небольшую меру предосторожности и закинул приманку для агента. В конце концов, если пока мы попиваем ледяную каву, «доберманов» существенно отвлечет ФБР, никто из нас не станет возражать. Я готов поделиться добычей в этом конкретном случае.
Когда выхожу из гостевой ванной, направляясь в гардеробную, Ремеди возится с макияжем, подчеркивая голубизну глаз и выделяя острые скулы, на ней лишь красный комплект кружевного белья, и я стону, как можно быстрее проходя в гардеробную. Мы не можем застрять дома, когда мир вокруг полыхает.
– Что ты наделал?! – Резко отворачиваясь от зеркала, Ремеди быстрыми шагами направляется в гардеробную, выглядя шокированной и, возможно, чуть более сердитой, чем следовало бы.
– Это просто волосы. – Виновато избегая ее прямого взгляда, провожу рукой по голове, короткие волоски царапают кожу ладони, это непривычное чувство после стольких лет. Конечно, я не идиот, и некоторые из приглашенных знают меня в лицо, но так все равно будет проще не привлекать к себе дополнительного внимания. Вчера я долго раздумывал над тем, как начать все с чистого листа, считайте эту маленькую слабость перемоткой к той ночи, когда мы впервые повстречались. Я хочу новый шанс с ней…
– Просто волосы… – хватая воздух ртом, повторяет Ремеди. Так драматично.
– Ты особенно прекрасна, когда раздумываешь над тем, стоит ли меня ударить. – Посмеиваюсь, наклоняясь, чтобы поцеловать надутые губы, пока Ремеди не успела нанести помаду. – Они отрастут.
– Даже не знаю, что сказать, к этому определенно нужно привыкнуть, – задумчиво произносит она, дотрагиваясь с опаской до моей новой стрижки, ее оценивающий взгляд переходит на лицо. – Теперь ты выглядишь серьезнее. В чем дело? Пытаешься быть похожим на скучных придурков, которых так презираешь?
– У меня получается?
– В некотором смысле, за исключением того, что на самом деле ты кто угодно, только не скучный, а еще ты не любишь миссионерскую позу.
– Кто тебе такое сказал? Я люблю какую угодно позу, если это означает, что мой член в итоге подружится с твоим телом, – говоря все это, я незаметно оттесняю Ремеди к стене, прижимая к полкам. – Ну так как, если бы ты очнулась в больнице и перед тобой сидел этот я, что бы ты сделала?
– Мне плевать, как ты выглядишь, Уэйд. – Она поднимает вторую руку, проводя по линии роста волос. – Не внешность делает тебя тем мужчиной, с которым я согласилась провести остаток жизни.
– Что, если я набью пару татуировок у себя на лице?
– Тогда напиши там «Ремеди», пусть все знают, что ты только мой. – Она скользит губами по моей челюсти, поднимаясь к уху, чтобы прошептать: – Пока смерть не разлучит нас, верно?
Однажды она уже попыталась, но мы выжили, доказательство нашей стойкости теперь течет по ее венам.
Ремеди резко отстраняется, облокачиваясь на стеллаж, мой взгляд непроизвольно цепляется за резинку на ее запястье. Она даже не представляет, что эта вещь гораздо более значима, чем кольцо, но до сих пор носит ее не снимая. Сразу после больницы Ремеди сказала, что чувствует в этом странную необходимость. Теперь, кажется, это было целую вечность назад.
– Если ты как можно скорее не оденешься, я не выпущу тебя из спальни, – движения ее рук в сочетании с греховным видом делают мой член болезненно твердым.
– О нет, я не упущу шанс познакомиться с твоими друзьями!
– Даже не сомневался, – смеюсь, чтобы скрыть волнение. – Но вы уже знакомы.
Я весьма размыто проинструктировал Линка о том, как вести себя, если он заметит что-нибудь странное, и попросил его подыграть. Надеюсь, он вообще слушал, потому что односложные ответы звучали как-то уж чересчур рассеянно. Наверно, стоило уточнить, что под странностью я подразумевал новую фазу своего безумия: что поделать, в присутствии Ремеди я теряю голову.
Для нее этот бал на восемь сотен гостей простое мероприятие, где мы жертвуем огромные средства во имя спасения морских животных, которым грозит вымирание. Периодически мы посещаем подобные места, чтобы сливаться со средой, в которой приходится работать. Сегодня будет немало тех, кто рано или поздно окажется в нашем списке дерьма, это лишь вопрос времени. Как бы я ни любил запачкать руки, легче выпытать секреты, улыбаясь и чокаясь бокалами, чем запихивая кого-нибудь в багажник и вывозя в лес.
– Ну да, точно! – Щелкнув пальцами и ткнув в мою сторону указательным, она бежит собираться, а мне приходится поправлять стояк, глядя, как круглая попка удаляется, становясь недосягаемой.
* * *
Помогаю Ремеди выйти из такси, в сотый раз за последний час желая, чтобы технология невидимости поскорее стала доступна. Она выглядит ослепительно и горячо в струящемся кроваво-красном платье в пол. Несмотря на консервативный круглый вырез и длинные рукава, этот образ не оставляет ни капли сомнений в том, что теперь до конца вечера все будут пялиться только на нее.
– Вот тебе и план не привлекать внимание, – бормочу себе под нос, расплачиваясь с таксистом.
