на почетное второе место.
– Почему не первое?
– Разве перспектива роста в отношениях не привлекательна?
– Можешь пересмотреть список, вычеркнув всех несуществующих конкурентов, – с ухмылкой Уэйд обхватывает рукой мою талию. – Потому что никого другого не будет, что бы ни случилось, – в его глазах мелькает отблеск собственнической обиды. Спеша сменить тему, обвожу рукой двор.
– Знаешь, это самое дорогое, что мне когда-либо дарили! – Почти уверена, что камень на моем пальце поспорил бы, но дело вовсе не в цифрах. – Спасибо, – встаю на цыпочки, чтобы поцеловать своего жениха, но мне удается лишь зависнуть напротив его губ своими, прежде чем вокруг наших ног начинает кружить пушистый вихрь.
– Похоже, вы двое ему приглянулись. – Женщина в светло-зеленом жилете с эмблемой приюта подходит к нам. – Я Бетти, а этого проказника зовут Орео, мы нашли его возле французской пекарни за углом, хозяин подкармливал его, дав имя Андре, но, по-моему, наш вариант подходит больше.
Смотрю на самого лохматого в мире черно-белого пса, что трется о грубый армейский ботинок Уэйда, постоянно подпрыгивая и громко гавкая.
– Что это за порода? – спрашиваю, приседая, и пес тут же переключает внимание на меня, норовя лизнуть прямо в нос или запрыгнуть на колени. Смех так и рвется наружу, пытаюсь отодвинуться, но падаю на задницу, и Орео, воспользовавшись шансом, перемещается ближе, обнюхивая мои волосы и одежду.
– Цвергшнауцер, это служебная порода. Не смотрите, что он такой маленький, на самом деле Орео – прекрасный пример бдительности и бесстрашия. В его голове он настоящий зверь, так что у него в генах заложено защищать хозяина и охотиться на врагов.
– У нас, конечно, нет врагов, – заливаясь фыркающим смехом, отвечаю я, подставляя щеки под холодный мокрый нос пса. – Но верный друг не помешает, правда? – Уэйд приседает на корточки перед нами, встречая мой взгляд.
– Даже не взглянешь на других? – Он тянется рукой, чтобы почесать Орео за ухом, но тот вдруг начинает рычать, разворачиваясь в моих руках и принимая подобие оборонительной стойки. Уэйд лукаво приподнимает уголок рта, в упор глядя на пса, примерно с минуту они сражаются взглядами, после чего Орео громко тявкает, вызывая у Уэйда смех.
– Видишь, это любовь с первого взгляда, прямо как у нас с тобой. – Я не сразу понимаю, что произнесла это вслух, но, когда зрачки Уэйда расширяются, я вижу в них ликование.
– Раз так, мы его берем, – обращаясь к владелице приюта, говорит Уэйд, но все это время его взгляд остается прикованным ко мне.
* * *
Уэйд завершает звонок, возвращаясь в кухню. Орео удобно устроился на новой лежанке после долгой прогулки: по выражению лица Уэйда я уже знаю, что следующие слова разрушат мои дальнейшие планы на вечер.
– Возникли проблемы, я…
– Должен уехать, – заканчиваю за него, тяжело вздыхая.
Мне не хочется казаться настолько нуждающейся в обществе, но чем больше времени мы проводим в своем крохотном мирке, тем сильнее чувствую себя зависимой от его компании.
Стоит ему выйти за дверь, я принимаюсь все анализировать, и от этого голова только начинает болеть. Узнав Уэйда получше, я стала замечать то, к чему раньше оставалась слепа. Например, то, как он осторожно подбирает слова, отвечая на вопросы. Я вижу тьму в его глазах, когда он возвращается домой, есть что-то липкое и гадкое, проникающее в квартиру вместе с ним. Оно повисает в воздухе, как только Уэйд переступает порог, но этот мимолетный миг между переключением нельзя игнорировать. Как бы я ни старалась списывать все на его усталость, за этим кроется нечто большее. Несколько раз я собиралась спросить, что за груз он носит и в чем в действительности заключается его работа, но Уэйд отзывался об офисе скучающим тоном. В основном это были беглые разговоры о тоннах бумажной работы, сотрудниках, которые периодически не справляются со своими обязанностями, и клиентах, не стоящих моего времени. Когда я предложила устроиться к нему, чтобы помочь, он вдруг побелел и сменил тему.
– ¡Mierda![8]– пытаясь взять лицо под контроль, произношу.
– Ты только что назвала меня плохим словом? – посмеиваясь, спрашивает Уэйд, засунув руки в карманы и вставая передо мной.
– Нет, что ты! Я сказала, что мне жаль. Думаю, мы с Орео просто посмотрим фильм и подтянем наш испанский до твоего возвращения.
– Неплохой план. Я постараюсь вернуться, как только смогу, – он целует меня в губы, на целую долгую минуту заставляя забыть о любых возражениях по поводу вечера в одиночестве. После чего оставляет еще один нежный поцелуй на переносице и идет к двери.
– ¡Tienes un hermoso culo![9]– кричу вдогонку.
Когда Уэйд бросает на меня насмешливый взгляд через плечо, я задаюсь вопросом, не знает ли он испанский, а потом он говорит:
– У тебя тоже, – подмигивая и выходя за дверь.
* * *
Будучи предоставлена самой себе, я заказываю готовую еду и смотрю несколько видеоуроков по испанскому, после чего отправляюсь в ванную. Уже на выходе чувствую, что в доме дурно пахнет. Наверно, не следовало надолго оставлять Орео в одиночестве, а я провела, нежась в горячей ванне, почти два часа, и все это время дверь оставалась закрытой.
Первое, что меня встречает, – перевернутая корзина с грязным бельем, наполовину вытянутая из прачечной, от нее ведет след из маленьких коричневых шариков, явно намекающих на то, что обед моего пса хорошо усвоился. Зажав нос пальцами, я иду на поиски нарушителя спокойствия, придерживая полотенце свободной рукой.
– О нет! Вот черт… Орео! Выходи немедленно! – Я топаю босой ногой по мраморному полу, но звук шлепка настолько тихий, что не напугал бы и муху. – Уэйд убьет нас обоих!
По полу разбросаны некоторые вещи, украденные с нижних полок в гардеробной, здесь же, посреди покусанной обуви, лежит мой экземпляр «Волшебника страны Оз», к счастью, не порванный, но перепачканный слюной, судя по взмокшим страницам, следы земли от двух опрокинутых горшков с цветами ведут к гостевой комнате, дверь в которую не заперта.
– Плохой, плохой пес! Я уже ищу номер дрессировщика, ты слышишь? – угрожаю, протискиваясь в щель и высматривая сорванца между огромными картонными коробками и стеллажами, набитыми всякой всячиной Уэйда. Он как-то обмолвился, что часть из этого хотел разместить в своем новом кабинете после ремонта. Мне ни разу не приходило в голову копаться в его вещах, поэтому до сегодняшнего дня я заглядывала сюда лишь однажды, когда проводила осмотр в первый день после выписки.
Замечая Орео в углу, посапывающего на стопке старых журналов, я немного расслабляюсь, слава богу, он не удрал, оставив меня наедине
