Сур отправился к демонам вместе со мной. Он создал зелье на их крови и получил часть их силы, я тоже его выпил и теперь нуждаюсь в том, чтобы Сур присматривал за процессом преобразования моего тела. Для того, чтобы мы выжили, нам требуется кровь демонов, которую негде взять, кроме как у них самих.
Я закончил говорить, посмотрев на выражение лица отца.
Есть ли шанс, что он согласится?
Несколько секунд он пристально разглядывал мою руку, а затем горько рассмеялся и вздохнул.
После чего, выглянув наружу, приказал охранникам прекратить сражение с нашим таинственным помощником и установить дверь на место. Как только её поднесли к петлям, она начала восстанавливаться и вскоре прочно стояла на прежнем месте. Отец закрыл дверь, после чего жёлто-зелёное сияние заклинания покрыло всю комнату.
Внутри кабинета находились я, Сур, Корн, Айрисс и сам отец. Остальные остались снаружи.
Отец поднял отлетевшее при взрыве кресло, поставил его по центру кабинета, отряхнул от пыли и сел в него, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку, будто вокруг не было всё в руинах. Ему в руках только чашки чая и не хватало. После чего он посмотрел на меня, всё ещё стоявшего перед ним на коленях, и сказал:
— Слушаю.
Я слегка растерялся, не зная, с чего лучше начать, и какие слова использовать, чтобы его убедить.
Когда я собирался доказать Суру, что у меня отличная память, я запомнил для этого информацию в книге, что случайно попалась под руку — в ней была одна любопытная старинная печать. Сейчас же я предполагал, что её использование смогло бы удовлетворить отца, и он смог бы отказаться от идеи убийства Сура, поскольку он сам же и сказал, что ему было жаль уничтожать такой талант. В этом я определённо его понимал.
Да и не верилось мне, что с характером отца можно было так вот запросто навредить своему ученику. Одно то, что он до сих пор нас не запер в темнице и даже разговаривал, позволив находиться в его кабинете, говорило о том, что он не хотел идти на крайние меры. Всё ещё не хотел, но в то же время был обязан наказать нас со всей строгостью. Когда он говорил, что не пощадит нас, он был совершенно серьёзен.
Подумав об этом, у меня по спине пробежали мурашки. Даже мой, порой такой несерьёзный, отец мог напугать.
Правда, я не был уверен, что гордый алхимик пойдёт на те жертвы, что требовала от него печать. Но других идей у меня не было.
— Ну и? Ты так и будешь молчать? — поторопил меня отец.
— Собираюсь с мыслями, — выдохнул я.
— Не надо ничего придумывать, просто скажи мне, как есть, — нахмурился отец.
Я кивнул:
— Хорошо, так и сделаю… Я предлагаю взять Сура к нам в семью.
В комнате повисла мёртвая тишина. А через десяток секунд прозвучал неуверенный голос алхимика:
— Ты имеешь в виду печать Стормара? — догадался он.
Похоже, он тоже успел изучить ту фиолетовую книгу, пока мы были в скрытом отделе библиотеки.
— Да, — ответил я.
Сзади послышались шаги, и алхимик опустился на колени рядом со мной. Он проговорил:
— Лорд Ниро, я готов принести клятву верности Кайрину, воспользовавшись печатью Стормара. Я обещаю, что отыщу способ исцелить всех, кто пострадал от моих действий. Взамен молю лишь об одном, — он низко склонил голову и тихо, с надрывом попросил: — позвольте мне вылечить сестру!
— Ты имеешь в виду вернуть тебе силу? — глухо спросил отец. Затем его голос зазвучал ровнее, напоминая его обычный тон: — Я понятия не имею, чем больна твоя сестра, как её вылечить, и возможно ли это в принципе.
— Да. Вернуть мне возможность пользоваться стихией. Рецепт зелья готов и для него нужен лишь последний ингредиент — моя кровь, наполненная магией.
— Ты так уверен, что оно сработает? — нахмурился отец.
— Я готов поставить на этот шанс мою жизнь, — упрямо сжал челюсти Сур.
На несколько секунд вновь повисла гнетущая тишина.
Отец перевёл взгляд на меня:
— Кайрин. Я приму решение, только после того как услышу от тебя правдивый ответ на свой вопрос: зачем ты это делаешь? Зачем просишь за преступника? Ты его что, давно знаешь?
Я отрицательно покачал головой:
— Нет.
— Итак, ты знаешь Сура недолго, кроме того, похоже, эти татуировки были нанесены вовсе не по твоему желанию. Я ни за что не поверю, что ты пошёл на такое безрассудство. Так зачем⁈
Я не стал опровергать его догадку. Ведь это было правдой.
Но… зачем? Он хотел, чтобы я ответил честно.
Мне следовало над ним подумать.
Начнём с того, что Айрисс обладал отличной интуицией. Неужели он бы выбрал себе в лучшие друзья человека, который этого не заслуживал?
Корн тоже дружил с Суром, а мой куратор не из тех людей, кто просто так кому-то будет доверять. К тому же, умри алхимик, как это повлияет на Корна? У него и так не всё в порядке с головой, да он же тогда вообще поедет…
Конечно, были у меня и чисто корыстные мотивы: хотелось, чтобы одарённый алхимик и маг принадлежал моей семье Ниро. Да и поездка к демонам в его кампании казалась чуть менее опасной. Не говоря про то, что с демонизацией пока мог помочь лишь он.
А ещё было главное: как ни странно, слова Хару. После того как я примерил на себя ситуацию, когда мы с Суром не враги, а союзники, мне стало спокойно. Появилось ощущение, будто это единственное правильное положение вещей.
Но не говорить же об этом в присутствии всех моих друзей. После такого они будут меня этим поддевать всю оставшуюся жизнь! Да мне самому стыдно от таких мыслей. В этом меня бы мог поддержать лишь мой дэв.
После длительной паузы я усмехнулся и произнёс:
— Потому что я так хочу.
И это было самой настоящей правдой.
— Хм… Ладно, я принимаю твой ответ, — отец едва заметно улыбнулся, после чего поднялся с кресла и, став вновь серьёзным, посмотрел на Сура:
— Я согласен оставить тебя в живых под ответственность Кайрина. Отныне твоя жизнь в его руках. Официально ты войдёшь в семью Ниро, без права наследования. Ты отправишься вместе с моим младшим сыном к демонам, и ценой своей жизни будешь его защищать. Всё свободное время ты будешь работать над тем, чтобы позаботиться о его здоровье, и чтобы восстановить разум тех, кого ты отравил. Что касается твоей сестры, её мы не возьмём в семью, но позаботимся
