Скандал случился лишь один, как заключительный аккорд длинного концерта. И слишком дорого стоил, во всех значениях этого слова.
В тот вечер Саша заехал ненадолго к сестре, чтобы обсудить с Наумовым новые неотложные дела. Обычно он все вопросы решал в офисе, но тогда… Тогда потребовалось срочно принять партию совершенно левых инсулинов и сумамедов. Где все это энергичный Саша раздобыл — осталось тайной. Да и вообще многое в его активной деятельности для Сани оставалось загадкой. Саша во многое старался не посвящать друзей и самые крупные и серьезные поставки и проблемы, равно как и деньги, успешно замыкал на себе.
— Здравствуй, сестрица! — с шутливой нежностью провозгласил он открывшей ему дверь Наде и даже потянулся ее поцеловать.
— Здравствуй, братец! — в тон ему ответила Надя и, не желая подыгрывать, ловко отстранилась от братского лобзания. — Что это ты примчался на ночь глядя? Никак, грозит накрыться солидное количество фальшивок? Не тревожься, дорогой, у тебя ничего никогда не сгорит! Ты спасешь и выручишь! В смысле немало баксов.
Саша очень разумно пропустил сестринские шпильки мимо ушей, словно не заметил никакого ехидства, и мельком кивнул на висящий на стене декоративный рог:
— Кто кому рога обломал? — и хохотнул.
Надя не ответила, и Саша закрылся с Саней на кухне, чтобы обсудить свои дела. В гостиной они не решались тревожить Надин белый рояль — она в подобных случаях становилась опасной для жизни! — в спальне вообще неудобно, а третью комнатенку занимал Олег. Его тоже не выселишь, даже на время.
Саша не раз предлагал другу купить новую квартиру. Можно и в центре. Денег хватит. Но Надя всегда противилась. У нее просто непереносимость старшего брата и аллергия на все его советы. А что, в сущности, он рекомендовал плохого? Землю в центре скупают вовсю, дом на Никольской вот-вот могут запросто снести, а жильцов выселить в какое-нибудь Южное Бутово. Вот тогда любимая сестрица запоет! Вместе со своим Наумовым.
В гостиной тихо звучал вальс Шопена.
— Есть такая партия, — сказал Саша компаньону. — И отличная задача и смысля.
Они уже заканчивали разговор, когда Надя неожиданно перестала играть и пошла сначала в туалет, а потом в ванную. По соседству с кухней. И случайно услышала самый хвост спора. Собственно, о лекарствах они уже столковались, но в конце Саша пожаловался другу на нового охранника, которого месяц назад нанимал на работу Саня. В его ведении были все кадровые вопросы.
— Он ротозей, этот твой узкопленочный! — вещал Саша. (Новый охранник был башкиром.) — Ты обрати внимание! Нам такие лопоухие ни к чему. Сегодня три раза со мной поздоровался, рассеянный. Я ему говорю: «Да мы же виделись!» А он: «Ой, извините, Александр Владимирович! Просто народу много шастает мимо, вот и забываешь, кого видел, а кого нет!» Ну, я ему и заявил, этому беспамятному: «Вы меня с народом, пожалуйста, не смешивайте! Это мне ни к чему!»
Дверь резко распахнулась. На пороге стояла Надя. Увидев ее, Саня испугался и втянул голову в плечи. Он никогда еще не видел ее такой. Даже Сашка и тот немного побледнел.
— А с чем тебя можно смешивать, любезный братец? — спросила Надя. — С дерьмом разрешается? Или с ядерными отходами?
Саня в жизни не слыхал от нее таких слов и выражений. Хоть бы не услышал Олег… Но Надя не стремилась говорить тихо.
— У тебя, стало быть, другая ментальность? Иной разряд? Ты куда наметился? Прямиком в высшие эшелоны?! Российская новая элита, торгующая ядом и отравой для людей?!
— Сестрица, — Саша попытался перевести все в шутку, — а ты ведь с детства выступала за мир во всем мире! Помнишь?
— Чтобы он наступил на самом деле, нужно уничтожить таких, как ты! — отчеканила Надя.
— Да? Сурово! — злобно прищурился Саша. — А как тогда насчет твоего мужа? Тоже долой?! Вот он сидит скукоженный, весь прямо перекорежился от страха!
Надя секунду с ненавистью глядела брату прямо в глаза.
— Он слишком легко подчиняется! Это правда! И всю жизнь топает у тебя на поводу, чем ты внаглую пользуешься! Он ведомый, а ты ведущий! И ты способен завести кого угодно и куда угодно! Лишь бы в этом походе увеличить свой счет в банке на полмиллиона баксов! В каких государствах у тебя сейчас открыты счета, дорогой братец?
— Замолчи, дура! — крикнул Саша, вставая. — У тебя всегда были идиотские представления о жизни! С такими долго не живут! Ни в одной стране мира!
Саня подумал, что Гребениченко сейчас способен ударить Надю, и тоже медленно поднялся.
— Ты подвластен только своей Катерине и доллару! Больше для тебя ничего не существует! Надежный переходник к капитализму! Кавалер ордена свиньи! — продолжала Надя. — А Саню оставь в покое!.. Если не прекратишь над ним издеваться, верный друг и товарищ…
— То что? — презрительно усмехнулся Саша. — Наймешь киллера? А издеваться, в твоем извращенном понимании, видимо, означает давать возможность заработать неслабые бабки? Так? Ты окончательно обалдела, сестрица!
— Братец, — Надя резко изменила тон, — разве ты не понял, что несчастье с Таней — не случайность? Нам еще повезло, что она осталась жива…
— Конечно, не случайность, — не сдавался и продолжал ерничать Саша. — Так просто бомбы никому в машины не подкладывают!
— Я не об этом… — прошептала Надя. — Ты действительно не понимаешь или прикидываешься? Ведь дальше будет еще хуже и страшнее…
— В общем, так, — Саша повернулся к Сане, — ты, Надежда, свое сокровище, то бишь драгоценного мужа, забирай от меня навсегда! Мое дело — не обязаловка! И я с такими подарками работать больше не желаю! Пусть пашет в какой-нибудь вонючей конторе за пять тысяч рублей в месяц! И дальше ваши проблемы решайте без меня! Обойдетесь, чистенькие! Кто боится замарать ручки, тот будет прозябать в конуре! Не вопрос! У некоторых ахиллесова пята от рождения находится под шляпой! А ты, собственно, чего в рот воды набрал? У тебя вообще есть собственный голос? Подай, если так!..
Саня хмуро молчал. Надя впервые в их жизни вмешалась, и сразу очень резко, в его, а точнее, в их общее существование, которое он пытался обустроить. И обустроил. Но какой ценой?.. Саня долго пробовал обманывать самого себя, оправдывая свои действия искренней заботой о семье… Не проходил у него этот номер. И давненько уже не проходил. Надя просто высказала их общее наболевшее мнение.
Саша резко накинул куртку и изо всей силы шарахнул входной дверью.
— Ладно, пропадайте без меня! Сдохнуть с голоду никому и нигде не возбраняется! Но путь назад вам заказан!
— Вот и хорошо! Давно пора, — невозмутимо произнес позади Нади неслышно появившийся Олег. Он уродился весь в мать, такой же штилевой и бесшумный. — Я все ждал, когда, наконец, кончится это безобразие, и дождался! Ты, папа, давно обещал нам собраться с мыслями, и, наконец, это собрание с маминой помощью состоялось. А по дядьке давно тюрьма плачет! Только никак пока не доплачется!
