не думала, что всех так напугает моё отсутствие. Слишком поздно я поняла, что эта привычка «не думать» причиняет боль и проблемы окружающим. В тот раз, глядя, как Лёд кинулся ко мне, издав тихий возглас и еле сдерживая слёзы, я ощутила лишь привычное раздражение и досаду от того, что несвободна. Я вывернулась из его объятий и обратила внимание на Тень – он был бледен и ещё более молчалив. Яга сообщила, что знает, как ему помочь, но для этого надо скорее вернуться домой. Хлопотливый Вепа насобирал нам еды и проводил до выхода. Это был одинокий человек, тоскующий по своей жене и совершенно не знающий, как жить дальше. Оглядываясь назад, я понимаю, как мне везло встречать на своём пути хороших людей и избегать мерзавцев. Наверное, всё же кто-то присматривает за мной с небес, пусть и не Бог, но кому-то точно не всё равно, что со мной станет.
Тень старался держаться, как мог, но было видно, что ему очень худо. Он даже сам спустился по лестницам, побоявшись, что Лёд может сорваться, если будет его поддерживать. А после позволил вести себя под руки. Пока мы были в библиотеке, поток воды уменьшился, выглянуло яркое солнце, которое слепило глаза, и я старалась прикрыть лицо Тени ладонями, чтобы хоть как-то облегчить его состояние. Оставалось лишь надеяться, что Яга точно знает, как ему помочь.
Забежав в дом, мы уложили стонущего Тень на раскладушку в комнате с ямой в полу, а Яга тут же принялась окуривать помещение травами.
– Надеюсь, ты будешь его лечить не только дымом, – процедил сквозь зубы Лёд, скидывая мокрую одежду и натягивая сухое.
Он никогда не стыдился своей наготы; возможно, сказывался недостаток воспитания – Лёд с братьями вечно были предоставлены сами себе. Или виной всему была его излишняя самоуверенность – я не знала. Но меня ужасно разозлило то, с какой лёгкостью он обнажился перед Ягой – и бровью не повёл. Интересно, что бы он сказал, рискни я такое провернуть перед носом у Тени?
Тем временем Яга продолжала задымлять комнату, а Тень крючился на кровати.
– Какой у тебя план? – снова спросил Лёд, шнуруя ботинки.
Яга отложила в сторону свои дымные палочки и осторожно подняла свитер Тени, ощупывая его живот.
– Догадалась осмотреть, – ядовито продолжал комментировать Лёд.
Из угла комнаты к Яге подскочил Врач, он покачал головой, а потом бросился к своим бумагам, ворохом лежащим на кровати. Через минуту он выудил нужную запись и стал мычать, тряся листом перед Ягой. Тень слабо вскрикнул.
– Да сама знаю, что аппендикс, – еле слышно проговорила она. – Его могут забрать духи, если не вычистить скверну.
Яга опрометью выбежала из комнаты, оставив нас в недоумении.
– А как чистить? – Я посмотрела на Врача, который копался в вещевом мешке. – Как картофелю глазки вырезать и червоточины?
– Не мели ерунды, – отмахнулся Лёд, но тут же прикусил язык.
Яга вбежала, держа в руках увесистый сундук.
– Лёд, сделай здесь яркий свет, а ты, – она повернулась ко мне, – вскипяти две кастрюли воды.
Я была рада хоть чем-то помочь. Когда я принесла первую кастрюлю кипятка, то застала странную картину – Яга скинула с себя свой странный наряд и облачилась в мешковатое платье, а волосы повязала косынкой. На кровати, окружённой множеством свечей и ламп, лежал абсолютно нагой Тень. Он до ужаса напоминал покойника, и я чуть не обварила себе ноги с перепугу. Лёд забрал у меня кастрюлю, а я помчалась за следующей. Вернувшись, я удивилась ещё больше. На это раз Врач суетливо полоскал странные ножи и железяки в кипятке, деловито помешивая их половником, а Яга рыдала в углу.
– Надеюсь, это так задумано? – спросила я, ставя кастрюлю на низенький ящик возле Врача. – Тень лежит как мертвец, Врач варит несъедобные вещи, а шаманка – ревёт белугой?
– Боюсь, нет, – скорбно ответил Лёд и повернулся к Яге. – Ты должна взять себя в руки, ты же говорила, что всё знаешь!
– Я не смогу! Брат болел тем же! И он умер, потому что я не смогла остановить кровь! Нитки не завязались! Я зашила, да было по-о-о-о-здно, – захлебываясь слезами, взывала Яга. – Простите! Я попрошу духов помочь! Может, они проникнут в его тело и пожрут заразу!
– Это я тебя пожру, если ты так и будешь сидеть! – вскричал Лёд.
Но от его крика стало только хуже. Шаманка забилась в истерике, даже не замечая, что её родители вопят из своей комнаты, требуя принести им еды. А Врач в это время выловил инструменты и разложил на одну из тряпиц. После он деловито осмотрел ящик Яги, перебирая разные иглы и пробирки, трубки и склянки. Я краем глаза следила за его манипуляциями, пытаясь урезонить Ягу. Лёд шагал из угла в угол, грызя ноготь на большом пальце. Усилием воли я подавила желание подставить ему ножку и прекратить эти метания. Яга вцепилась в мою руку, её чёрные глаза остекленели, а с губ срывались странные обрывки фраз. Она правда думала, что может «зашептать» болезнь, или просто была безумной? Может, стоило её встряхнуть за шиворот? Нет! Я не хотела быть как моя мать. Я снова посмотрела на Врача и взвизгнула от ужаса – он ножом распорол живот Тени! Я кинулась к нему, но Яга с удивительной силой схватила меня за плечи и крикнула, поворачиваясь ко Льду, который ошалело взирал на Врача:
– Не мешайте ему! Он вырезает скверну!
– Это же убийство! Лёд, ты что замер? – Я непонимающе смотрела на Льда, который беззвучно округлял губы, не в силах даже произнести вслух ругательства.
– Если не вырезать эту штуку, она лопнет, тогда конец, – всхлипывала Яга.
– А с разрезанным животом ему не конец?! Вы совсем спятили? – Я вырвалась из рук Яги и подбежала к Тени.
Я не понимала, как он сможет выжить с такой раной! Увидев, как Врач деловито засунул бедолаге руку в живот и начал там ковыряться, я ощутила головокружение и дурноту. Лёд обхватил меня за талию, взял на руки и вынес из комнаты. Я не сопротивлялась. Он осторожно уложил меня на кровать в комнате Яги, сел на краешек и принялся нежно массировать мне виски.
– Тень умрёт? – выдохнула я, чувствуя, что мои губы кривятся, как у ребёнка, готового расплакаться.
– Надеюсь, нет. – Лёд опустился на колени у кровати и уткнулся лицом мне в грудь. – С твоими ранами Врач хорошо справлялся.
Некоторое время мы молчали, я слушала дыхание Льда и старалась дышать с ним не в ритм –
