Ни один из сидевших за столом не осмелился протестовать, как бы им этого ни хотелось. Герцог и герцогиня и даже брат и сестры Даффа успели полюбить Аннабел.
Первой реакцией Даффа был гнев. Волнения и суматоха? Неужели эти откровенные слова относятся к его ранению и возможности судебных исков? Какого дьявола она творит? Но возможно, больше всего ему не по душе ее отъезд? Обычно женщины его не бросали. Никогда.
Но тут на ум пришли слова отца: «У нее репутация женщины, которая уходит первой».
На миг ему пришло в голову попросить ее остаться, но эта мысль так же быстро исчезла. Он никогда не умолял женщин о благосклонности и сейчас не собирается.
После небольшого молчания герцогиня постаралась замять неловкость и гостеприимно заметила:
– Вы и ваша матушка должны обязательно приехать навестить нас, когда захотите.
– Вы тоже, надеюсь, заглянете в Шорем, – вежливо ответила Аннабел.
– Если вам понадобится помощь в доме, не стесняйтесь попросить, – с улыбкой предложил герцог. – Наши слуги в Уэстерленд-Парк в вашем распоряжении.
– Спасибо. А теперь, если позволите, мы с матушкой соберем наши вещи и уедем. В летние вечера так приятно путешествовать.
Все вели себя идеально, как подобает воспитанным людям: отдавали необходимые распоряжения, велели запрячь экипаж, чтобы перевезти Фостеров в городской дом Аннабел, и с заученной сердечностью распрощались с Фостерами.
Дафф помог миссис Фостер и Молли с младенцами устроиться в экипаже, прежде чем повернуться к Аннабел и протянуть руку.
– Желаю удачной поездки, – выдавил он.
– Благодарю вас, – кивнула она, стараясь не встречаться с его рассерженным взглядом. – И спасибо за…
– Взгляни на меня, – прошептал он так тихо, что слышала только Аннабел.
Серые глаза были безмятежны.
– Будь благоразумен, Дафф, – шепнула она и, отняв руку, взялась за поручень и поднялась в карету.
Лакей закрыл дверцу.
Герцог знаком велел кучеру ехать.
И минуту спустя гости покинули Уэстерленд-Хаус.
Дафф обернулся к собравшейся на тротуаре семье. Глаза его опасно блестели.
– Я еду в «Брукс», – резко бросил он.
– Пожалуй, я чуть позже увижусь там с тобой, – заметил Джайлз. – Но сначала я собираюсь в боксерский зал Джексона. Почему бы тебе не присоединиться? Судя по виду, тебе не терпится с кем-то подраться.
– Нет настроения.
Никто ни о чем его не спросил: мрачное как туча лицо Даффа послужило достаточным объяснением. Нехорошо, если в боксерском салоне Джексона кто-то пострадает от гнева Даффа: он был одним из лучших учеников Джентльмена Джексона.
Вскоре маркиз уже входил в «Брукс», где его приветствовали сердечно, как долго отсутствовавшего друга. Со всех сторон ему протягивали бокалы с бренди, и Дафф не отказывался ни от одного. Усевшись за стол, он стал топить горечь в спиртном.
Вернувшись в свой лондонский дом, Аннабел велела как можно скорее собирать вещи, запрягать дорожный экипаж, и не прошло и двух часов, как город остался позади.
Дождавшись, когда Молли и детишки задремали, миссис Фостер воспользовалась первой же представившейся после предотъездной суматохи возможностью, чтобы расспросить дочь:
– Полагаю, ты не захочешь объяснить мне, что все это значит? Нас прекрасно приняли в доме Уэстерлендов, и мы вполне могли бы остаться до конца сезона.
Аннабел отвернулась от окошка, за которым городской пейзаж сменился деревенским.
– И зачем нам оставаться, матушка?
– Наверное, для того, чтобы наслаждаться пребыванием в прекрасном обществе, – пожала плечами миссис Фостер.
– Мы – люди не их круга и никогда не сможем в этот круг войти.
– Ты обращаешь слишком много внимания на мнение общества. Наша семья хоть и не имела титула, но когда-то была процветающей и уважаемой. Ты образованна не хуже, если не лучше, чем многие аристократки, и это образование позволило тебе добиться значительного положения в этом мире.
– Знаю, мама, и благодарна тебе. Но, живя… – Как объяснить матери, что ее жизнь служит предметом не всегда лестных толков в том же обществе? – Зная обычаи и привычки людей светских, могу тебя уверить, что далеко не все таковы, как Уэстерленды. Существует много и тех, кто смотрит сверху вниз на людей, подобных нам.
– У тебя прекрасный дом. Благодаря тебе мы живем безбедно. Почему кто-то должен на тебя смотреть сверху вниз?
– Наверное, мужчине легче проложить себе дорогу в этом мире. Деньги приносят им определенные блага и титулы.
Она предпочла не объяснять, что женщина независимо от положения в обществе, как правило, почти не властна распоряжаться своей жизнью.
– Знаю. Ты права. Сквайра Хэмптона возвели в рыцарское достоинство. Ни одной женщине этого не добиться.
– Совершенно верно. Что же касается меня, мама, – сказала Аннабел, надеясь, что может объяснить свои чувства так, чтобы мать поняла, – я сумела добиться независимости. И мне это нравится.
– Что же, ты права, – кивнула миссис Фостер, подумав о том, как жалко, что бедняжка не сможет сохранить и независимость, и маркиза. Но своих мыслей она не высказала и только улыбнулась дочери: – Должна сказать, что буду с теплом вспоминать о своем пребывании в Лондоне, и особенно о Уэстерлендах.
– Да, мама, редко когда удается так хорошо провести время. И Уэстерленды – прекрасные люди.
Хотя их наследника смело можно назвать необыкновенным. Но она прекрасно знала, чего ожидают от нее. Знала с самого начала. Настало время покончить с этой связью, увлечением, страстью, чем бы ни считать ту глупость, в которой она имела несчастье запутаться. Покончить и начать новую жизнь, занявшись другими делами. Дафф, вне всякого сомнения, сделает то же самое.
– Признаюсь, однако, – с улыбкой заметила мать, – что мне не терпится снова увидеть наш уютный маленький коттедж. Дом Уэстерлендов хоть и роскошен, но слишком велик. Настоящему уюту там нет места.
– Верно, мама, – хмыкнула Аннабел. – «Уютный» – вряд ли подходящий эпитет для великолепного сооружения на Портман-сквер.
После того как все остальные разошлись, герцог и герцогиня уселись пить чай. За столом они обсуждали внезапный отъезд Аннабел. Что не сложилось в отношениях актрисы и их старшего сына?
– Какая обида! Мне так понравилась Аннабел, и Дафф, похоже, относился к ней всерьез, – заметила Элспет. – Видишь, как он разозлился, когда она уехала!
– Вопрос в том, как долго будет пылать его страсть. Если вспомнить его поведение в прошлом, вполне возможно, что скоро он найдет кого-то еще, – возразил герцог.
– Ты, несомненно, прав, – согласилась герцогиня, слегка хмурясь. – Он никогда не проводил с женщиной больше нескольких дней. Но мне обидно за Аннабел! Она абсолютно очаровательна. В отличие от многих благородных молодых дам, которые… скажем так, откровенно, раздражающе глупы.
