И это было правдой: таким розовощеким пухленьким ангелочком с белокурыми локонами и голубыми глазами обычно принадлежат симпатии всех окружающих.
– Спасибо… за… все… – заикаясь, пролепетала Аннабел, расслабившись впервые с той минуты, как встретила Гаррисонов.
– Добро пожаловать, дорогая. Кто-нибудь хочет чаю или шерри? Нужно смыть неприятный вкус во рту после таких визитеров.
– Шерри… хотя… наверное… еще слишком рано, – нерешительно ответила Аннабел. У нее не было привычки пить с утра. С другой стороны, ее нечасто ждали подобные сюрпризы.
– Я тоже буду шерри, отец, – поддержал ее Дафф. Он, как правило, вообще не пил шерри, но было ясно, что Аннабел нуждается в успокоительном средстве.
За шерри разговор шел о посторонних предметах, и к тому времени, как рюмка Аннабел опустела, она уже успела взять себя в руки.
– Думаю, нам нужно подняться наверх и посмотреть, как готовят комнаты для мисс Фостер и остальных, – заметил Дафф, словно у него вошло в привычку интересоваться домашними делами.
Отец слегка поднял брови, но, ничем не комментируя внезапный интерес сына к хозяйству, просто сказал:
– Твоя мать и сестры вернутся к ленчу. Если к этому времени семья Аннабел уже будет здесь, встретимся в малой столовой.
Герцог тоже почти не обращал внимания на домашние проблемы, но хотел, чтобы Аннабел чувствовала себя свободно, и поэтому решил посоветоваться с поваром. Тому предстояло приготовить еще несколько блюд к ленчу.
Как оказалось, все прошло лучше некуда. Элспет, Лидия, Джорджина и дети вернулись вовремя, и Элспет вместе с мужем просмотрела меню, не удержавшись от сухого замечания насчет того, что чудеса действительно бывают.
– Очень смешно! – бодро ответил герцог. – По крайней мере на вина жаловаться не придется. За все остальное можешь винить Франсуа. Он спорил со мной по каждому пункту.
– И не без причины. Твоя любовь к простой еде широко известна.
Однако, как выяснилось, после беседы герцога с поваром меню потребовало самых небольших поправок. И семья в полном составе вместе с новыми гостями очень весело позавтракала в залитой солнцем столовой.
Герцогине и ее дочерям рассказали о причинах визита Гаррисонов, и они сделали все возможное, чтобы Аннабел и миссис Фостер чувствовали себя как дома. Никто из семьи герцога не сомневался, что Гаррисонов нужно поставить на место, хотя при Аннабел и ее матери об этом не упоминали.
Аннабел, в свою очередь, объяснила матери, что Гаррисоны потребовали денег, а герцог их прогнал. Миссис Фостер пришла в восторг, услышав, что теперь нечего бояться, тем более что они находятся под защитой герцога. Кроме того, они с Молли втайне обсудили кое-какие перспективы касательно будущего Аннабел и маркиза. Обе были уверены, что преодолеют все возражения Аннабел.
Недаром миссис Фостер и Молли были романтиками. Наверное, именно благодаря таким, как они, волшебные сказки живут веками.
Надежда – мощный и универсальный стимул.
Глава 33
Миссис Фостер и Молли еще больше воспрянули духом, когда после десерта герцогиня предложила отправиться на прогулку в Гайд-парк.
– День просто чудесный, и Крикет полезно бывать на воздухе, не так ли, дорогая Джулия? – с улыбкой обратилась она к матери Аннабел и, не дожидаясь ответа, повернулась к Даффу: – Будь хорошим мальчиком и вели запрячь коляску.
Едва Дафф поднялся, Аннабел ощутила нечто вроде страха. Хотя герцогиня ясно дала понять, что отныне Аннабел и ее семья находятся под ее покровительством, при мысли о Гайд-парке, где можно встретить все общество, у нее озноб прошел по спине. Во второй половине дня члены бомонда обязательно прогуливались по аллеям либо в колясках, либо верхом, чтобы людей посмотреть и себя показать.
А вот мать оставалась невозмутимой. Крикет еще слишком мала, чтобы разбираться в правилах света, а она прекрасно умела изобразить вежливый интерес.
Итак, вскоре вся компания оказалась в Гайд-парке. Дафф ехал на коне рядом с открытым экипажем. Аннабел с матерью сидели напротив герцогини, державшей на коленях Крикет. Их узнавали, обменивались приветствиями и учтивыми словами, и наконец принц-регент, ехавший в элегантном двухколесном экипаже, запряженном парой лошадей, знаком велел им остановиться. И поговорил с каждым, кто сидел в экипаже, поскольку был человеком, известным своим обаянием. Он даже соизволил восхититься Крикет: весьма галантное отношение со стороны человека, который предпочитал держаться как можно дальше от детей, включая свою единственную дочь. И в знак особой благосклонности пригласил Даффа и Аннабел на обед в Карлтон-Хаус.
Дафф с удовольствием принял приглашение, хотя по возрасту принц скорее относился к поколению его отца. Но Принни обожал красивых женщин, и Дафф заподозрил, что именно Аннабел была причиной такого гостеприимства.
Она тоже так посчитала и, когда они вернулись в дом Уэстерлендов, попыталась было отказаться.
– Неужели мы должны ехать? – спросила она, наморщив нос. Они с Даффом сидели в гостиной, пока остальные члены семейства отправились поиграть с Крикет. – Я много лет избегала принца-регента.
– Тебе не стоит волноваться. Я буду с тобой, и принц или нет, никому не позволю браконьерствовать на своей территории.
Аннабел зло прищурилась.
– Я не твоя собственность!
Она теряла терпение при одной мысли о посещении Карлтон-Хауса. Не хватало еще, чтобы на нее предъявляли права!
– Позволь мне перефразировать: если тебе понадобится держать Принни на расстоянии, пожалуйста, не отказывайся от моей помощи.
– Ты совершенно обезоруживающий негодяй, – рассмеялась она.
– Знаю, – хмыкнул он. – И к твоему сведению, меня обожает весь Лондон.
Сам он считал, что шутит. В отличие от Аннабел.
– Кстати, насчет обожания: заметила, как Принни хвалил красоту Крикет? – спросил он, как гордый отец.
Сердце Аннабел мгновенно смягчилось.
– И не говори. Крикет неизменно привлекает всеобщее внимание, – согласилась она, но тут же покраснела. – Хотя ты знаешь, что могут подумать сплетники.
– Насчет чего?
– Пожалуйста! Ты прекрасно знаешь, о чем я.
– Что Крикет – наша дочь? Пусть болтают. Мне совершенно все равно.
– Пренебрежение сплетнями гораздо легче дается тебе, чем мне. Правда, я привыкла к осуждению, но это? – Она состроила рожицу. – Я всегда боялась клейма незамужней матери. Господи, Дафф, что это с тобой? От тебя ничего не ожидают, и я не намекаю на женитьбу.
Он был достаточно хорошо воспитан, чтобы не возблагодарить Бога вслух, но ужасно обиделся на то, что Аннабел, как оказалось, вовсе не собирается выходить за него замуж. Для человека, которого много лет преследовали женщины, мечтавшие стать леди Дарли, ее безразличие выводило его из себя.
