– Насколько я понимаю, твои слуги и без того не появятся, – выпалила она, не в силах скрыть ревность. – Интересно, почему?
Он поднял глаза. На губах играла полуулыбка.
– Они знают, что я не терплю постороннего вмешательства.
Аннабел резко уронила юбки.
– Особенно в подобные занятия, конечно.
– Нет, я никогда не привожу сюда женщин. Ты – исключение, – поклялся он и, не дожидаясь, пока она удивится вслух, добавил, выразительно шевеля пальцами: – А теперь порадуй сердце несчастного инвалида и подними юбки еще раз. Но если тебе так удобнее, не снимай платья. Странно, после стольких лет на сцене всякий мог бы посчитать, что ты менее стыдлива.
– Пренебрежение к мнению окружающих приходит вместе с богатствами и привилегиями, дорогой, – бросила она, несколько умиротворенная. Да и ревность ее улеглась, и теперь она могла улыбаться так же нежно, как и он.
– Обещаю исправиться, – учтиво пообещал он. – Дай мне посмотреть на тебя.
– Доктор Стюарт живет далеко отсюда?
Проследив за направлением взгляда Аннабел, Дафф опустил глаза. Кровавое пятно величиной с отпечаток пальца появилось на его кремовом жилете.
– Ну какое же это кровотечение? Не обращай внимания.
– Дафф, не глупи. Ты и без того слишком много двигался по пути сюда. И теперь можешь себе повредить.
– Берн знает, где живет Стюарт. Но он нам не понадобится. Мне нужна ты. И не убеждай меня, будто не испытываешь того же самого, потому что даже сюда до меня доносится запах твоего возбуждения. – Слабая улыбка приподняла уголки его губ. – Брось, здравый смысл не всегда уместен. Мы не бухгалтеры со счетными книгами. Я хочу чувствовать, как ты смыкаешься вокруг меня. Хочу наполнить тебя до отказа своим семенем и заставить кричать, как ты обычно кричишь, когда теряешь голову от страсти. Итак, скажи мне, ты, как обычно, благоразумна? И губка на месте.
– Конечно.
– Конечно, – эхом отозвался Дафф. Он знал ответ еще до того, как был задан вопрос: Аннабел никогда не рисковала.
– Дай мне взглянуть, – попросил он, согнув палец.
Расставив ноги, он знаком показал, чтобы она встала между ними, и Аннабел подчинилась, потому что точно так же не могла унять свою похоть. Его полное безразличие к доводам здравого смысла выводило ее из себя, но она тонула в сладострастии и желании, где угрызениям совести не было места.
Когда она исполнила его желание, он тихо приказал:
– Раздвинь бедра.
Она подчинилась. Не могла не подчиниться, невзирая на любые печальные последствия. Каждый удар сердца отдавался в пульсирующем центре ее тела. Каждый вздох нес с собой томление по ласкам этого человека, само имя которого было синонимом распутства и порока.
– Шире, – бросил он и, подавшись вперед, сунул два пальца во влажное, пульсирующее лоно. – Ну вот, – прошептал он минуту спустя, коснувшись губки кончиками пальцев. – Вижу, ты неуязвима. Меня так и одолевает желание ворваться в столь неприступную твердыню. Ну как, мисс Примроуз? Хотели бы вы иметь ребенка от хозяина?
Невозможная, неотвязная мечта, которая может стать явью…
– Не говори так, – выдохнула Аннабел.
Это не было ответом. Скорее согласием и разрешением от женщины, которая превыше всего ценила свою независимость.
Но тут Аннабел внезапно вскинулась.
– Нет! – твердо сказала она и попыталась отодвинуться. Но Дафф удержал на месте, запустив пальцы в разгоряченное лоно.
– Я не трону губку, – пробормотал он.
– Обещаешь? – почти яростно прошептала она, глядя ему в глаза.
Он мог отказаться. Сделать с ней все, что пожелает. Даже сейчас, в своем обессиленном состоянии. Какой-то момент он боролся с прихотливым порывом стать отцом ее ребенка. Но многолетняя привычка возобладала как в ней, так и в нем, и он предпочел послушаться голоса разума.
– Обещаю.
– А теперь отпусти меня… – она кокетливо вильнула попкой, – и я все сделаю сама. Ты еще недостаточно силен.
Он не отнял пальцев и ответил ей дерзким взглядом.
– Если бы мне нужно было только это, – резко бросил он, – я бы позвал горничную.
– Так я и думала.
Он таков, каков есть, и лучше ей не забывать об этом.
– Итак, – лениво пробормотал он, словно не слыша ее оскорбленной реплики, – ты хочешь кончить первой, вот так… – Он шевельнул пальцами. – Скажем, в качестве первого блюда на случай, если я не выдержу слишком долго. Не хотелось бы лишать тебя множественных оргазмов, которые ты так обожаешь.
– Ты опять несешь чушь, Дафф, – мягко заметила она, не сводя глаз со второго пятна крови, расцветшего на его жилете. – Я вполне могу подождать, пока ты не выздоровеешь окончательно.
Он глянул вниз и небрежно отмахнулся:
– Если предпочитаешь быть самоотверженной, твое дело. А вот я не могу. – Он улыбнулся и отнял пальцы. – Можешь во всем винить мое аристократическое происхождение, или мужской эгоизм, или сотню других недостатков, которые ты приписываешь мужчинам вроде меня. Но я должен ощущать тебя целиком. Иди… иди, сядь на меня. Обещаю почти не двигаться.
Голос его вновь сделался мягким. Тяжело дыша, он помог ей стянуть с него лосины и взобраться к нему на колени. Голова Даффа кружилась: слишком долго он ждал.
Она оперлась руками о подлокотники кресла и стала осторожно опускаться. Стараясь не касаться плеч и груди Даффа, она медленно насаживала себя на каменную плоть, пока не уселась на его колени. Теперь он целиком погрузился в ее сочившееся влагой лоно.
Наступил момент абсолютного молчания.
Оба затаили дыхание, в полной мере впитывая мучительное наслаждение, прежде чем горячка желания охватила их.
Она негромко вскрикнула, когда волна экстаза накрыла ее.
Он охнул, словно получив удар в живот.
Минуту спустя, снова обретя способность говорить, он горячо прошептал:
– Ты не можешь меня покинуть.
– Нет, никогда, – вырвалось у нее.
В первый раз они кончили очень быстро, причем она старалась двигаться больше, чтобы не причинять ему боли. Но потом, охваченный наслаждением, он словно под действием наркотика перестал обращать внимание на все расползавшиеся пятна и взял ее, как прежде, удовлетворенно улыбаясь, когда ее вопль наполнил комнату.
– Нам следует подождать, пока тебе не станет лучше, – сказала она.
Вместо ответа он стиснул ее бедра и снова вонзился в гостеприимное лоно, словно минуту назад не содрогался в оргазме. И она ощутила мгновенную неприязнь при мысли о том, сколько еще женщин теряли головы от этого человека. Но в этот момент Дафф резким движением бедер подбросил ее вверх, и наслаждение отозвалось эхом в каждом трепещущем нерве ее тела. Аннабел тут же забыла обо всем.
