– Позволь мне показать тебе свой маленький сюрприз.
– Признаюсь, что умираю от любопытства.
– Ты так хотела догадаться? – подмигнул он.
– Собственно, я скорее ожидала чего-то вполне предсказуемого, милорд, однако тебя трудно назвать предсказуемым.
– Возможно, в некоторых отношениях я действительно предсказуем. Но пойдем, дорогая, и увидишь, что мне повезло приобрести.
Они прошли коротким коридором в его кабинет. Дафф пропустил ее вперед и показал куда-то вправо:
– Посмотри на каминную доску.
Аннабел повернулась и увидела свой небольшой портрет, написанный Рейберном. Художник изобразил только ее голову вполоборота. Маленькая черная шапочка с зеленым пером была надвинута на бровь, щеки раскраснелись, а локоны разметались, словно она только сейчас вернулась с прогулки.
– Как он к тебе попал?
Она знала, кем был предыдущий владелец портрета, а принц-регент терпеть не мог расставаться со своей собственностью.
Дафф удивленно пожал плечами.
– Обычным способом. Сделал предложение, от которого он не мог отказаться.
Конечно, вся нация знала, что принц-регент по уши в долгах. С другой стороны, она слышала, что принц все же нашел деньги, чтобы заплатить Рейберну, но если предложение Даффа было достаточно щедрым, вероятно, не смог устоять.
– Не знаю, что сказать. Однако мне нравится портрет, – спокойно заметила она, хотя все ее чувства были в смятении. Да, она хотела Даффа. Какая бы женщина не захотела?
Но ее смущали чересчур знакомые обстоятельства… возможно, это ее глупый каприз, но все это уже повторялось, и не раз.
– Рейберн удивительно реально изображает все свои модели, – добавила она так же бесстрастно. Годы, проведенные на сцене, помогли ей овладеть собой.
– Поэтому мне и понравился именно этот портрет.
– У тебя хороший вкус. Это один из моих любимых.
Она позировала для нескольких портретов.
И сейчас, смело взглянув ему в глаза, прямо спросила:
– Питаешь какие-то ожидания?
– Нет… честно говоря… то есть, возможно, но это не имеет ничего общего с картиной. Просто я доведен до того же состояния, что и твой бывший наниматель.
– Ты совсем на него не похож.
Будь он ее первым нанимателем, она могла бы влюбиться в него сразу и навсегда, и что тогда?
– В какой-то мере похож, и еще как! – Он глубоко вздохнул, повернулся, подошел к выходившему на площадь окну и на миг замер, прежде чем резко обернуться. – Просто нет никаких способов подобраться к этому окольными путями. Господи, хотел бы я, чтобы это было не так.
И тут она пожалела его… или позволила чувствам взять над ней верх, как всегда бывало в присутствии Даффа.
– Да никаких окольных путей и не требуется.
– Вот и хорошо, – с нескрываемым облегчением выпалил он. – Честно говоря, я думал только об этом с тех пор, как ты сбежала из Шорема… все время… Я потерял счет дням. И сейчас почти обезумел от желания. – Он протянул ей руку.
– Ты достаточно окреп? – посчитала она нужным спросить, превозмогая слепое желание.
– Думаю, что так оно и есть, – пробормотал он, глядя на свою восставшую плоть, натянувшую лосины. – А если раны начнут кровоточить, мы замедлим темп.
Аннабел, улыбаясь, шагнула к нему.
– Ты точно сошел с ума.
– Это ясно как день.
– И полагаю… ты знал… что я не сделаю этого… в доме твоих родителей.
Он кивнул и, сжав ее запястье, притянул ближе.
– Сознаюсь в недостойной уловке, хотя, если предпочтешь пообедать и уйти, я склонюсь перед твоими желаниями.
– Уверен? – поддразнила она. Дафф слегка поколебался.
– Почти, – выдавил он наконец.
– С другой стороны, ваша светлость, я совсем недавно приехала в столицу из провинции, – весело сообщила Аннабел с деревенским выговором, увернувшись и встав в картинную позу. – И никогда не видела ничего роскошнее этого прекрасного дома и вас, милорд.
– Клянусь, это Нелли Примроуз, – рассмеялся он.
– Во плоти, милорд, – почтительно поклонилась она. В эту минуту Аннабел казалась воплощенной невинностью в белом муслиновом платье, отделанном шелковыми бантами, и с такой же желтой лентой в волосах. Настоящий персонаж из той пьесы, которую играла когда-то. – Наверное, вы можете помочь бедной деревенской девушке добиться успеха в большом городе. В светском обществе у меня нет ни одного покровителя.
Впервые Дафф увидел Аннабел именно в роли Нелли Примроуз и помнил, как дебютантка вскружила головы всем мужчинам Лондона.
– Если мы продолжим эту игру, моя дорогая мисс Примроуз, – лениво протянул он, – вы узнаете о городских обычаях куда больше, чем предполагали.
Она кокетливо взглянула на него сквозь бахрому ресниц.
– Меня уверяли, что я очень способная ученица, милорд.
Пьеса была далеко не столь рискованной, как нынешняя поза Аннабел. Но Дафф нашел ее игривость очаровательной.
– В моем доме есть свободная должность. Мне нужен личный секретарь. Вы умеете читать?
– О да, милорд, и очень хорошо. Один младший священник позаботился обучить меня… – она помедлила для пущего эффекта, – чтению, милорд.
– И полагаю, еще многому другому, – сухо заметил он, не уверенный, стоит ли обижаться на ее реплику насчет младшего священника. Его ревность распространялась и на ее воображаемое прошлое. – Возможно, вам стоит поделиться со мной, чему именно он обучил вас, прежде чем я решу, подходите ли вы мне в качестве секретаря.
– О, вы не так меня поняли, милорд. Он научил меня арифметике, и именно это я и хотела сказать.
Наверное, каждая женщина мечтала ублажить красивого лорда Дарли, имевшего репутацию непревзойденного любовника. И на какой-то момент она с горечью подумала, что все горничные в его доме, наверное, выполняли не только свои прямые обязанности.
Он прищурился, не зная, что сказать. Реальность и пьеса вдруг смешались в его мозгу, путая мысли.
– Ты не должна лгать мне, дорогая. Я этого не потерплю.
– Но зачем мне лгать, когда я искренне желаю угодить вам? Если беспокоитесь насчет моей добродетели, клянусь, лорд Дарли, я чиста.
При этих словах его плоть набухла до невероятных размеров. Как умело она разыгрывает невинность!
– Я должен проверить сам, – пробормотал он. – Не желаю быть обманутым.
– Понимаю. Женщина должна быть целомудренной, – кивнула она, хотя при виде того, что делалось с Даффом, ее обуяло безумное желание. – Разве общество не требует именно этого, милорд?
Последние слова она произнесла с придыханием, а щеки залила краска.
– Городские обычаи могут сильно отличаться от деревенских, дорогая, – заметил Дафф с понимающей улыбкой. – Ты скоро поймешь, что добродетель – вещь относительная, особенно для людей светских. Необходимо быть гибкой.
