стремную дочь кого-то из наших ключевых клиентов. Или поставщиков. Мне плевать. Устроим громкую выгодную свадьбу. Я заделаю ей парочку детишек, ты получишь внуков и отвалишь от меня примерно… примерно навсегда.
Давыдов-старший осекся и неуверенно возразил:
– Ты же встречаешься с такой. С Милой.
– Во-первых, мы с ней расстались. А во-вторых, я с ней и не встречался. Просто периодически трахал ее и раз в месяц сопровождал на какое-нибудь унылое сборище богачей.
– Одним из которых ты, между прочим, теперь и являешься.
– Нет. Я не они.
– Восьмая часть акций «Феникса» говорит об обратном.
– Нет, пап. Я всего лишь милая мордашка, поставленная вами на место гендира. Потому что вы вконец заебались тащить этот чемодан без ручки и решили, что настала моя очередь горбатиться.
– Господи, Андрей, но разве это минус? Ты теперь красавчик-миллионер. Только помани, и любая… не знаю… актриса, певица… кто угодно, о ком ты раньше и мечтать не мог, станет любящей женой с превеликим удовольствием.
Лицо Фенрира вытянулось от изумления и негодования:
– Ты себя слышишь вообще?
– А что не так?
– Все не так. Ты хочешь, чтобы твоя гипотетическая невестка была влюблена не в меня, а в мешок бабла?
– А вот ты и попался, дружок, – Макс победоносно щелкнул пальцами и расслабленно развалился в кресле.
– Куда попался? – Андрей непонимающе завис.
– Да-да. Ничего ему не нужно, не осталось чувств. Лжец. Ты не просто хочешь, ты ЖАЖДЕШЬ любви, той самой, чистой и бескорыстной.
– Ну и что? Теперь это невозможно, поэтому и обсуждать нет смысла, – усилием воли заглушив мысли о Лее, Фенрир убедительно изобразил бескомпромиссную убежденность.
– Я бы на твоем месте не был так категоричен. Возможно все. Просто технически стало чуточку сложнее.
– И поэтому я не горел желанием занимать кресло босса.
Макс раздраженно отмахнулся:
– Да забудь ты про кресло. Просто иди и ищи.
– Ага, лечу. Я не собираюсь никого искать.
– Ты себе противоречишь. Хочешь любви, но не хочешь напрячься в ее поисках.
– Потому что нет на свете ни одной женщины, которая стопроцентно полюбит меня, а не цифры на моем банковском счете.
– Не зарекайся, – Макс поднялся и с видом победителя покинул кабинет, довольно расправив плечи.
– Да пошел ты… – шепотом буркнул Фенрир. – Я уже все решил.
Но, трижды перечитав присланное Денисом письмо и трижды не поняв и половину текста, Андрей грязно выругался и вышел в холл с острым желанием добраться до зала для стрельбы, чтобы выпустить пару обойм по мишеням.
– Ой… – резко остановившаяся перед ним Лея растерянно моргнула.
– Привет, – промямлил Фенрир. – А ты…?
– У меня встреча с… э… юристом.
– Каким юристом?
Они стояли посреди холла, забыв о делах, словно застигнутые друг другом за преступлением. Андрей следил за зрачками Леи в бездонных изумрудных глазах и незаметно для себя утопал в их тревожной глубине.
– Псс, – остановившийся за углом Денис легонько дернул за руку Макса. – Смотри.
Тот выглянул изза его плеча и удивленно вскинул брови:
– Это… Лея Поталина?
– Ага.
– Ты думаешь…?
– Я еще тогда был уверен, что они могли бы…
Фенрир вдруг обернулся, и старшие «фениксы» резко скрылись за углом.
– Не знаю, – Давыдов-старший с сомнением почесал затылок. – Как бы Андрей не сломал ее своим извечным сарказмом.
– Ты плохо знаешь Лею.
– С виду она похожа на зефирку.
– Эта девчонка зефирными речами способна продавить любые свои цели. Она сначала незаметно и очень мягко расположит тебя к себе, а через несколько дней ты вдруг очнешься и поймешь, что уступил ей по всем пунктам.
– Ну хорошо, если так.
Морок заговорщицки подмигнул другу:
– Уверен, максимум через год мы напьемся на их свадьбе.
– Если Андрей не уйдет в упрямое отрицалово.
Лея с трудом сглотнула под пристальным взглядом Андрея и наконец-то вспомнила фамилию юриста:
– Олег… Сафронов. Только, кажется, я приехала слишком рано.
– Да, – глянув на часы, Фенрир кивнул. – У них сегодня планерка до одиннадцати.
– Ясно…
Холл вдруг наполнился громко переговаривающимися и смеющимися мужчинами. Кто-то был одет по-спортивному, кто-то – в камуфляж, кто-то – в форменные черные костюмы. От накатившего разноголосого гула Лея запаниковала, сжав плечи. Фенрир наоборот резко очнулся, стряхнув с себя дымку задумчивости, и мягко подхватил ее за локоть:
– У нас сегодня ежегодная аттестация по стрельбе. Пойдем.
– Куда? – рассеянно разглядывая агентов и наемников, Лея покорно двинулась за ним, но тут же обнаружила себя в светлом кабинете.
– Присаживайся, – Фенрир кивнул ей на кожаное кресло и подошел к консоли, но в последний момент отдернул руку от кофемашины и вытащил из шкафа небольшой френчпресс. – Зеленый, черный, ягодный?
Лея, со спины завороженно следившая за его мышцами, скрытыми тканью рубашки, встрепенулась:
– Что?
– Кофе ты не пьешь. Что насчет чая?
– Зеленый.
– У меня только ганпаудер. Подойдет?
– Символично, – хмыкнула Лея.
Андрей тихо рассмеялся, тряхнув головой:
– Хоть кто-то оценил.
Поставив перед ней белоснежную фарфоровую чашку и френч-пресс с медленно раскрывающимися в горячей воде чайными листьями, он уселся напротив и закинул ногу на ногу, собираясь с мыслями.
– Тебе идет директорское кресло, – Лея улыбнулась, но тут же отвела взгляд.
– Увы, мой синдром самозванца с тобой не согласен.
– Почему? Ты сам сказал на интервью, что всю жизнь провел здесь и знаешь подноготную…
– Я слукавил. Многие вопросы до сих пор вводят меня в ступор. АйТи, финансы, юриспруденция. Профессионально я разбираюсь только в физической безопасности и основах военного дела. Политология – по верхам.
Лея приоткрыла френч-пресс и размешала чай длинной ложкой, потом плавно опустила поршень на дно и наполнила чашку.
– Это значительно лучше, чем ничего.
– Лея, я хотел…
– Слушай, я…
Они оба замерли на полуслове, уставившись друг на друга.
– Говори.
– Лучше ты, – Лея смущенно зарумянилась.
– Дамам принято уступать.
– Ладно… Если честно, я не думала, что мы снова увидимся. После пятницы. Тем более – так скоро… – Лея с трудом подбирала слова, способные описать ее спутанные мысли. – Но та наша ночная… точка… Она вышла какойто смазанной, и я почему-то уверена, что мои слова звучали грубо.
– Нет, ты…
– Позволь, я закончу. Пожалуйста.
– Продолжай, – Фенрир побежденно поднял ладони.
– Я бы хотела пояснить свой отказ. – Лея нервно моргнула. – Двадцать пятого июня я улетаю в Китай. В моей жизни начнется большая новая глава. И вовлекаться в отношения с туманными перспективами я бы сейчас не хотела… Не спорю, по моей пятничной реакции это было не очень понятно. Но… – Она глубоко вдохнула и постаралась придать голосу твердости: – Одно дело – мимолетный секс, доставивший нам короткое удовольствие. И совсем другое –
