пью кофе. Особенно вечером.
– Почему?
– Потом сложно уснуть.
– Меня вырубает даже после энергетиков, – Фенрир усмехнулся и ткнул пальцем в колокольчик, покоившийся на высокой консоли, заменявшей полноценную стойку ресепшен. – Можно мне американо с собой?
Выглянувший из служебного помещения парень кивнул и через пару минут вернулся с ароматно дымящимся стаканом.
На обратном пути в машине царило молчание. Лея, погрузившаяся в задумчивую грусть, смотрела на проносившиеся в окне ночные улицы Москвы. Андрей цедил кофе и все никак не мог понять, что так нестерпимо сжигало его рассудок.
– У тебя нет ощущения, будто случившееся тогда произошло вообще не с нами? Или в одной из прошлых жизней? – внезапный вопрос Леи застал Фенрира врасплох, и он чуть не пролил на себя остатки американо.
– Ну… Я бы сказал, что… – Он включил поворотник и притормозил, пропуская поток встречных машин. – У меня ощущение, будто мы с тех пор сильно повзрослели. Поэтому прошлые метания, проблемы и печали кажутся нам не совсем нашими.
– Да. Пожалуй…
Въехав на территорию жилого комплекса, Андрей припарковался у подъезда Леи, вышел из «БМВ» и, открыв дверь с ее стороны, подал ладонь. Коснувшись теплых пальцев, Лея на секунду зажмурилась от резкой волны воспоминаний, но постаралась не показать виду.
Они оба вздрогнули от внезапно сработавшей сигнализации на автомобиле метрах в десяти от них. С одного из верхних этажей летели чьи-то вещи и раздавались крики. Из подъезда выскочили двое мужчин, а навстречу им шагали еще трое и ярко накрашенная девушка, выражавшая эмоции не самыми культурными выражениями.
– Ого, – Фенрир завел Лею за спину. – И часто тут такие разборки?
– Впервые… Всегда было тихо…
– Пойдем. Я провожу тебя до квартиры. – Заметив, что ругань постепенно перерастает в потасовку, Андрей торопливо подвел Лею к входной двери и с некоторой опаской заглянул внутрь.
Уже стоя у лифта, они оба покосились на еще двоих мужчин, поспешно спускавшихся по лестнице и неразборчиво переговаривавшихся между собой.
– Понятия не имею, что происходит… – Лея выглядела напуганной.
– Главное, не привлекать к себе внимания. – Сжав ее за плечи, Фенрир шагнул в лифт. – Какой этаж?
– Двенадцатый. Надеюсь, разборки не там же.
Только когда массивная хромированная дверь за ними бесшумно закрылась, Лея почувствовала, насколько близко стоит к Андрею. Тепло его тела и еле различимый запах туалетной воды заставили ее замереть, пока внутри одна за одной просыпались бабочки, а еще ниже по бедрам растеклось опасное тепло, отзывавшееся сладкой болью.
Фенрир не шевелился. Его легкие будто залили смолой, а затылок полыхнул сотнями ударов молний. В голове пронесся предостерегающий внутренний голос: «Даже не думай. Нет. Нельзя. Ты только очухался. Не смей!»
На двенадцатом этаже они стремительно выскочили из лифта, начисто забыв о встреченных скандалистах. Но в холле было тихо и безлюдно.
– Мне сюда, – прошептала Лея, махнув ладонью по направлению к самой дальней квартире, вход в которую частично скрывался в декоративной нише. Подойдя вплотную к двери, Лея резко обернулась и вскинула голову, въедаясь взглядом в Андрея: – Спасибо, что проводил. Вроде бы все спокойно…
Фенрир в последний раз оглянулся и молча кивнул. Слова слипшимся репейником застряли в горле, и Лея, прикоснувшись лопатками к стене, с подозрением следила за его лицом, пока он не шагнул вплотную и не наклонил голову вниз.
– Анд…
Договорить она не успела. Порывисто запустив ладонь в прохладный шелк волос, Фенрир бескомпромиссно прижался своими губами к губам Леи, прорвал слабую оборону горячим языком и второй рукой смял ткань ее платья на талии.
Лея широко распахнула глаза от ужаса и отчаянного наслаждения, но тело ее предательски натянулось струной, а потом выгнулось под властным прикосновением. Ладони взлетели вверх, инстинктивно хватаясь за мягкие лацканы пиджака. Приподнявшись на цыпочках, Лея капитулировала, позволив Андрею пленить ее язык и судорожно кусать податливые губы. Их поцелуй опасно затягивался, а запас кислорода в легких подходил к концу, когда Лея все же смогла прошептать:
– Это плохая идея…
– Ужасная…
– Мы пожалеем…
– Однозначно…
Но Фенрир уже поймал ее запястье и слепо приложил тонкие пальцы куда-то, где по его расчету должен был находиться сканер дверного замка.
Глава 4
Что я наделала…
В полумраке квартиры Андрей, предусмотрительно захлопнув дверь, прижал оглушенную чувствами Лею к стене и снова припал к ней в горячем влажном поцелуе. В его сознании полыхали бесконечные искры петард, руки дрожали, а здравый смысл бессильно бушевал где-то в районе затылка.
Лея крепко обнимала его за шею, боясь упасть от головокружения и разрывавших ее на части противоречий. Но остановиться уже не было сил, и она смиренно тонула в наслаждении этой близостью, пока не услышала горячий шепот, опаливший ее скулу:
– Не хочу делать это в прихожей… – Ладонь Андрея внезапно оказалась под тканью платья, лаская гладкую кожу бедра Леи.
Шумно вдохнув, она замерла и попыталась всмотреться в бездонночерные глаза Фенрира. Истерзанные губы ее не слушались, отказываясь произнести хоть слово, и Андрей, быстро оглядевшись, наугад толкнул ближайшую дверь.
– Я не увере…
– Я тоже… – Но вопреки собственным словам он, заткнув ее очередным поцелуем, избавился от пиджака и стащил с Леи кардиган.
В обнимку повалившись на кровать, они продолжили судорожно освобождать друг друга от одежды, путаясь в покрывале и шелковых простынях, задыхаясь от нараставшего огненного желания и рискуя свалиться на пол. Наконец Фенрир оказался сверху и, приподнявшись на локтях, на секунду залюбовался лицом Леи, которая в последний момент в панике сжалась и попыталась высвободиться:
– Андрей, нет… Я правда не думаю, что мы должны…
– Тшш… – он не дал ей сдвинуться даже на сантиметр. – Посмотри на меня. – Лея часто заморгала, кусая губы. – На тебе неприлично дорогое кружевное белье. Хочешь обманывать себя – пожалуйста. Но, милая… – Фенрир опустил одну руку и прикоснулся к пылавшей коже на внутренней стороне ее бедра. – Ты приняла решение до того, как выбрала платье для ужина со мной.
– Бесишь… – выдохнула она и, наплевав на последствия, выгнулась в его руках.
Андрей с еле сдерживаемым смехом лишил Лею последней невесомой защиты в виде белья и, раздвинув ее стройные ноги коленом, скользнул языком по тонкой шее с бешено бьющейся жилкой. Запах ее кожи вышиб все предохранители из головы Андрея. Он запрокинул ее руки, обхватил запястья и, оставляя влажные следы, проложил цепочку жарких поцелуев к ключицам, плечам и вздымавшейся от возбуждения груди.
С тихим рычанием он на мгновение поднял взгляд на Лею, понял, что она уже захлебывается от наслаждения, и сомкнул зубы на набухшем соске, нежно лаская его вершину языком. С губ Леи сорвался хриплый стон, а ее ноги
