— Девушка, позвольте пригласить вас на танец. — И голос у него противный, гнусавый, от алкоголя слегка заплетается.
— Она уже танцует. Со мной. — Раздражение наконец вырвалось наружу.
Мой взгляд буквально отшвырнул парня назад. Троица было дернулась к нашему столику, но, видя, что их товарищ не спешит обострять ситуацию, замерла.
— Лен, потанцуем?
— С удовольствием!
Танцор из меня неуклюжий, проверено годами. Сестра не устает подкалывать при любом удобном случае. Но сегодня злость победила природную робость. Хотя движения у меня скорей агрессивные, нежели ритмичные. Злоба все не проходит, завел меня молокосос.
Плечи расправились, и рубашка предупреждающе затрещала. Подбородок опустился, закрывая уязвимое горло. Сжимаются кулаки. Не торопясь, я начинаю двигаться в попытке поймать ритм. В голове мелькают сцены воображаемой разборки. Вот рука хватает наглеца за шкирку и выкидывает со второго этажа в толпу. Хищная улыбка выползает в ответ на его пронзительный крик. Бутылка разбивается о голову второго, ненужную «розочку» отбрасываю в сторону. Хватит и своих сил. Ладони обхватывают хрупкие шеи остальных и легонько встряхивают. Чистое, незамутненное удовольствие. Удлинившийся язык скользит по пересохшим губам. Кажется, я немного переборщил, внутри заворочался хищный зверь. Алчный взгляд ловит фигуру моей спутницы.
А Елена продолжает порхать вокруг. Легкое платье взлетает, обнажая крутые бедра. В свете стробоскопа создается впечатление, что она исчезает и появляется. Ее движения будят что-то глубинное. Похожее на голод, но гораздо более сексуальное. Помимо воли рука выстреливает вперед в попытке ухватить это воздушное создание. В голове колотится желание сграбастать, облапить и подмять. Но девушка словно ожидает чего-то подобного. Мгновение, и она уже в нескольких шагах. Словно играет мной. Взметнувшийся подол открывает стройные ноги уже за гранью всех приличий.
Игра. Опасная и желанная.
— Давай поиграем! — рычу я.
Музыка гасит звериные нотки моего голоса, но мне уже все равно. Запреты сорваны. Человеческое сознание направляет звериную суть, сейчас правят инстинкты. Я чувствую, что у этой игры есть свои неписаные правила. Елену необходимо поймать, но двигаться я должен в ритме толпы. Хотя желание рвануть вперед, сметая все на своем пути, очень соблазнительно. Нет. Это слишком просто. Ритм подхватывает меня. Ноги толчком подбрасывают тело вверх, и оказавшегося на пути мужчину сносит в сторону. И все равно я не успеваю, кончики пальцев скользят по ткани платья и срываются. Почти! Но девушка неуловима, она утекает в толпу, словно вода.
Второй раунд. Легкое движение плеча, и мешающий мне катится в сторону. Не стой на пути! В голове бухает, возбуждение погони охватывает с головы до ног, и я снова бросаюсь вперед. Такие танцы мне нравятся. Это — мое.
Снова из горла рвется хищный рев. Людям вокруг все равно, и мне не приходится скрывать свою суть. Я не знаю, сколько это продолжается. Мне это не интересно. Не знаю, на кого я похож. Те, кто меня видит, спешат убраться с дороги. Зверь окончательно берет верх. Скорость движений увеличивается многократно. Сейчас ни один человек не способен соперничать со мной. Тем не менее Лена ускользает. Опять. Одежда трещит, мышцы изменяются на ходу, увеличивая скорость. Я вижу только ее, а в голове бьется только одна мысль: «Врешь! Не уйдешь!»
Правила игры забыты. Музыка исчезает, пропадает ритм. Есть только она. Прыжок — и трепещущая добыча оказывается в моих объятиях. Губы впиваются поцелуем в податливый рот. Пальцы обхватывают тонкую талию, сминая воздушное платье, а отросшие когти оставляют на нем рваные прорехи. Удлинившиеся клыки оглушительно клацают о ее зубы. Взглядом ловлю ее взгляд. В ее глазах та же поволока, что и у меня. Внутри девушки сидит нечто созвучное Ящеру, такое же хищное и опасное. Краем сознания отмечаю, что людей вокруг нет. В своей погоне я загнал ее в безлюдный коридор. Или она заманила? Уже не важно!
Длинный раздвоенный язык выстреливает, словно жало, оставляя на ее щеке кровавую полосу. Ответное движение молниеносно. Острые зубы мелькают, словно молния, и вонзаются в мою шею. Боль слегка отрезвляет. Благо, держу Елену на вытянутых руках, и отодвинуть от себя не составляет труда. Обхватившие мою спину ладони бессильно царапают чешуйчатую броню, пытаясь дотянуться до шеи. Простому человеку, даже спортсмену, против вампира не выстоять. Сомнет в кровавый ком. Но оборотень сильнее.
В глазах вампирши плещет безумие голода. Такое знакомое. Отражение того чувства, что скрутило меня в переулке. Жажда плоти, крови… и секса.
Только оборотень может понять вампира. Хотя бы попытаться. Человеку это не дано, слишком глубоко он зарыл своего зверя в пески социума.
— Лена. Уймись! — Пальцы скользнули вверх, перехватывая поудобней. Ткань цепляется, задирая платье и обнажая плоский живот. Вид прекрасный, но сейчас не до того. Девушка не прекращает тянуться к моему горлу. — Уймись, говорю!
Руки заняты, даже пощечин не надавать. Черт, что же делать? Не успев додумать, встряхиваю ее, как куклу. Мотнувшаяся голова девушки с размаху ударяется о белый кафель. Осторожно не получается, адреналин еще пляшет в крови. Дикий танец не прошел даром, силу не соизмеришь. Зато Лена перестает рваться ко мне, и в ее глазах появляются проблески мыслей.
— Очнулась?
— Отпусти.
— Угу. Разбежалась. Чтобы ты опять бросилась?
Вместо ответа Лена впивается взглядом в мои глаза. Вокруг резко темнеет, и в поле зрения остаются только ее зрачки. Черные, вытянутые, как у кошки. Из темноты доносится голос:
— Отпусти. Меня. Немедленно.
Свои руки я успеваю остановить в последний момент. Если бы не предыдущая встряска — ничего бы у меня не вышло, а так я подсознательно ожидал какого-то фокуса. И все равно у нее едва не получилось. Оттолкнувшись от стены, вампирша рванула в сторону, выскальзывая из моей хватки. Практически на ощупь удается перехватить ее за горло. Упускать нельзя! Рука пошла по кругу, гася инерцию разгона, и с размаху впечатала в противоположную стену. Раздался всхлип, и Лена обмякла.
В себя пришли одновременно. Я головой трясу, вампирша прокашливается.
— Еще раз попытаешься, я тебе сделаю больно. — Подтверждая свои намерения, несильно ударяю о стену.
— Тебе не говорили, что нельзя бить женщин?
— Ты сейчас не женщина. Вампир. Враг. — Говорю больше для себя.
На душе осадок. Мерзко, но по-другому нельзя. И все равно пакостно.
— Я тебе не враг. Это случай.
— Врешь. Та троица для тебя завтрак. Чистая подстава. — Сказал и только потом осознал — так и есть. — Зачем?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
