Эйтн улыбнулась.
— Вы лейры, порой, кажетесь настолько самоуверенными, что иногда я недоумеваю, как до сих пор никто не сумел завершить то, чему генерал Занди I положил начало полторы тысячи лет назад. А ведь аборигены Боиджии не единственные, кто может противостоять вашим ментальным силам.
Вдруг оседлавшая меня тварь втянула жало и легко упорхнула обратно к своей хозяйке на шею, обратившись в тот же хромированный кулон, каким была до этого.
— Откуда у тебя эта игрушка? — спросил я, поднимаясь на ноги. Коснувшись лица, я увидел капельки крови на кончиках своих пальцев. Ранки от шести лапок оказались довольно незначительными, и остановить кровотечение было делом двух секунд.
— Я же говорила, что много путешествовала, — ответила Эйтн, любовно поглаживая указательным пальцем кулон. — В нашей галактике есть места, где о лейрах даже не слышали, но у них существуют свои культы поклонения тем же течениям, что наделили могуществом вас. Этот кулон — подарок Верховного шамана народа курсу специально для защиты от демонов.
Ее многозначительная ухмылка разозлила меня еще больше, однако снова поддаваться горячности я не спешил, решив для начала как можно больше выяснить об этом подарке у наставника.
Силой образовавшегося между нами напряжения можно было обеспечить электроэнергией половину Мероэ. Немного разрядить обстановку удалось только Ридж, влетевшей в гостиную с криком:
— Я кое-что нашла! — Увидев меня и Эйтн, застывших друг напротив друга с далеко не дружескими выражениями лиц, она резко затормозила, выдав вопросительное: — А он что здесь делает?
Обернувшись к помощнице, Эйтн невозмутимо ответила:
— Визит вежливости.
— День добрый, — оскалился я в поддержку.
— Что ты обнаружила?
Прежде, чем ответить, Ридж подозрительно покосилась на меня:
— А это ничего, что он тут?
— Все в порядке, — кивнула Эйтн. — Ну?
— Тебе следует пойти и самой посмотреть.
— Только меня не забудьте, — проговорил я, уже сгорая от нетерпения узнать, что такого смогла запечатлеть скрытая камера в номере мастера.
Будто не услышав, девицы пересекли гостиную и скрылись за дверью из рифленого стекла. Не собираясь торчать в неведении, я заторопился следом и оказался в комнате, значительно отличавшейся антуражем от прочих жилых помещений мансарды леди Эйтн. Здесь не было ни цветов, ни ваз, ни статуэток или картин, а только голые белые стены, пара шкафов, большой письменный стол и одно единственное кресло. За застекленными дверцами шкафов теснились приборы и приспособления, назначения для меня непонятного. Внешне они могли чем-то напоминать те, что были видены мной в воспоминании Измы, только гораздо более модернизированные. Над столом, рядом с лампой, висела поставленная на паузу трехмерная проекция апартаментов Аверре и фигура хозяина в ее центре. Эйтн и Ридж стояли здесь же и обе смотрели только на голограмму. Стоило мне приблизиться, Ридж нажала кнопку воспроизведения записи и изображение ожило.
— Я не вижу в этом смысла, — громкий веселый голос Аверре раздался из встроенного в стол динамика. Качество передаваемого звука и изображения оставляло желать лучшего, что, скорей всего, объяснялось примитивностью следящего устройства. Вместе с миниатюрной фигурой мастера проектор отображал некоторую часть комнаты, но адресат слов в видоискатель не попадал. — Если бы он знал о ней, то давно бы достал и использовал. Он не из таких людей — тянуть не станет. Нашего знакомства было вполне достаточно, чтобы понять это. Я думаю, стоит еще немного подождать.
О ком шла речь, я не понимал, да и Эйтн, судя по ее напряженному выражению — тоже. Но Ридж, уже просмотревшая запись до конца, раскрывать интригу раньше времени не собиралась.
— Времени и так прошло немало, — отозвался невидимый собеседник глухим и безэмоциональным, словно пропущенным через фильтр, голосом. — Иши требует возвращения.
— Передай старейшине, что ему не о чем беспокоиться, — сказал Батул. — Я сделаю так, что он сам придет к вам, пусть не сомневается.
— Иши вам доверяет, мастер, я — нет, — сказал таинственный гость. — Но моего мнения никто не спрашивает. Иши сказал, что дает вам еще два дня. И если возвращения не произойдет, мы возьмемся за него сами.
Прозвучавшая угроза, казалось, нисколько не повлияла на добродушие Аверре, напротив — он стал улыбаться еще шире.
— Через двое суток все будет готово, — произнес он.
— Я передам ваши слова Иши.
— Нет необходимости, — ответил мастер. — Я собираюсь сделать это сам, как только закончу здесь и навещу лавку Си-Джо.
Неприятно-злобное шипение крупой посыпалось из динамика:
— Вам не будут рады, Аверре!
— Ничего. Я это переживу, — сказал мастер и взмахнул рукой. — Можешь идти.
Внезапно с изображением что-то случилось — будто волна помех пробежала, — а потом появился и собеседник, узнав которого, я едва сам не зашипел: коренастый синекожий махди со светящимися синим пламенем глазами вплотную подскочил к нему и зло пророкотал:
— Я тебе не подчиняюсь, чужак!
На что Аверре, и глазом не моргнув, спокойно проговорил:
— А мне этого и не требуется. Лучше подчинись приказу своего Иши и возвращайся к нему, пока я не потерял терпение.
Оскалившись, махди отступил на шаг назад.
— Я мог бы убить тебя, — рыкнул он. — Я бы сделал это меньше, чем за мгновение.
— Если бы сумел, — оборонил Аверре. Он лишь слега изогнул бровь, и аборигена неожиданно скрутила жуткая судорога.
Невольно вздрогнув, я мог легко представить себе, какие чувства испытывал на тот момент туземец. Он несколько секунд извивался и корчился, ощущая острые спазмы боли и не обронив при этом ни звука.
— Не заблуждайся насчет своих возможностей, — произнес мастер, меланхолично наблюдая за корчами аборигена. — И вспомни, что ты сейчас далеко от своей деревни, так что твои обряды тебе помочь не смогут. Я повторюсь: не испытывай моего терпения, а отправляйся к Кхем» са и передай ему, что все идет, как и задумано. Ты меня понял?
Сквозь хрипы и еле сдерживаемые стоны, удалось разобрать нечто напоминающее согласие.
— Славный мальчик, — одобрительно кивнул Аверре. — А теперь ступай.
Стоило ему отвернуться, невидимые путы, сковывавшие махди, ослабли. Однако он не стал беспомощно валяться на ковре, приходя в себя от пережитой боли. Поражаясь силе воле махдийского воина, я наблюдал, как он медленно поднимается на ноги, сверля своим злобным взглядом затылок мастера. В какой-то момент мне даже показалось, что он вот-вот на него бросится, но абориген, развернулся и, будто птица, выскочил в распахнутое окно, растворившись в темноте меройской ночи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
