Не обратив внимания на снисходительный тон, я отмахнулся от ее предположения:
— Это все ерунда и сказки для идиотов.
Иногда, правда, события, сопровождавшиеся особо сильным эмоциональным всплеском, как, например, убийство, создают в потоке Теней сильный резонанс и оставляют искажение. Что-то вроде отпечатка. Но он ослабевает со временем.
— У горожан должны быть веские причины избегать этой лавки, — сказала Эйтн.
— У них есть причины избегать планеты в целом, так ведь они не берут это в расчет, — ответил я, начиная ощущать больший дискомфорт, чем обычно. И нужно же было заговорить об этом именно сейчас? Как будто мало, что я и так дышал через раз, теперь еще и зуд по всему телу усилился. — По-моему, мы зря сюда тащились. Аверре даже не пахнет.
Однако Эйтн моего мнения не разделяла:
— Погоди. Здесь должны быть и подсобные помещения. Надо их осмотреть.
— Ты думаешь? — поинтересовался я. — Лично мне ничего не надо. — Вся эта меройская возня и нехорошие предчувствия уже довели меня, вконец испортив настроение.
Смерив меня презрительным взглядом, Эйтн обошла прилавок и отодвинула плотные, слегка поеденные молью, шторы, за которыми обнаружился узкий проход и лестница, ведущая вниз.
— Нам туда, — сказала она и изящным движением руки предложила пойти первым.
С тяжелым вздохом я смотрел на ее прекрасное юное лицо, впервые остро прочувствовав, насколько оно меня бесит. И дело было даже не в том, что Эйтн мне не нравилась, ведь, в каком-то смысле, я ею, пожалуй, восхищался. Во всех смыслах она была слишком идеальна для смертной, что порой казалось непостижимым, но от этого раздражала только сильнее.
А еще я ненавидел, когда мною командуют, пусть и неявно. Поэтому, проходя мимо и заранее зная, что это не принесет результата, пытался просверлить ее разум взглядом.
— Предположу, что там темно, — сказала она, но лучше бы просто раздобыла фонарик.
Я не хотел, чтобы ей стало известно о моих мыслях, и потому промолчал.
Сплетя вокруг пальцев маленький светящийся шарик из Теней, я небольшим усилием воли заставил его плыть по воздуху чуть впереди себя, освещая, таким образом, путь. Может быть, я ослышался, а может Эйтн и впрямь была недовольна моим действием, но я не стал обращать на это внимания.
В подвале, расположенном этажом ниже, нас приветствовала тяжелая металлическая дверь, запертая снаружи на замок.
— И что? Ты все еще надеешься найти Батула там? — поинтересовался я, для наглядности подсветив старинную замочную скважину для ключа из металла, какими вот уже лет сто никто не пользовался.
Но Эйтн настояла, чтобы я открыл его.
То было дело пары секунд, за которые замок, а вместе с ним и дверь с грохотом открылись, ударившись о стену.
— Дамы вперед.
— Еще чего.
Закатив глаза, я прошел внутрь помещения, которое в свете моего импровизированного фонаря на первый взгляд казалось складом. Но только казалось, потому что ряды металлических стеллажей, занимавших основную часть подвала, были искорежены и деформированы. Словно под воздействием очень высоких температур их мощные остовы оплавились на месте, а некоторые так и вовсе оказались выдраны из стен вместе с крепежами. Пластиковые контейнеры и металлические ящики с экспонатами валялись по всему полу, смятые или также расплавленные.
Увиденное заставило меня замедлить шаг, и даже Эйтн показалась застигнутой врасплох.
— И ты этого не предвидел?
— Я же не бюро предсказаний! — До чего же это по-риоммски — обвинять лейров во всех смертных грехах, но в самую трудную минуту непременно ожидать от них чудес. Но, если уж откровенно, моя нынешняя вспышка была вызвана отнюдь не этим. Ведь я и в самом деле ничего не уловил, хотя из-за масштаба разрушений просто обязан был почуять неладное, стоило лишь переступить порог лавки. Могла ли вонь минна быть тому виной? Но глядя на спокойно изливающий серебристый свет шарик, отмел данное предположение. Будь это минн, а бы даже спичку не зажег.
— Есть предположения? — спросила полушепотом Эйтн.
— А чего ты шепчешь? — в свою очередь удивился я, пройдя чуть дальше за стеллажи, в самый эпицентр того, что тут произошло.
Судя по состоянию, в котором находился металл, он кипел. Застывшие лужи на покрытом трещинами полу и насквозь прожженные ящики являлись тому подтверждением, однако никакого намека на дикое буйство пламени, не было. Пожар такой силы не оставил бы от всего магазинчика даже намека. Значит, это что-то другое. А вот что именно, сказать оказалось не так уж и трудно. Только мастер уровня Батула Аверре мог бы сотворить локальный ад, подобный этому.
— Кажется, кто-то или что-то очень сильно разозлил твоего дядю, — проговорил я, склоняясь над горами пепла и не до конца истлевшего мусора. — Хотел бы я на это посмотреть…
— Да ну? — фыркнула Эйтн, приближаясь. — Думаю, они с большой радостью обменялись бы с тобой местами.
Я сначала не понял, о ком идет речь, но когда повернул голову к девушке, увидел у ее ног едва различимые в полумраке под грудой серого мусора останки. Трупов я особо никогда не боялся, но, даже не смотря на это, сердце свалилось куда-то вниз, и на лбу проступила испарина.
— Только этого не хватало.
Пока решался приблизиться, Эйтн с уверенностью заправского криминалиста подобранной ветошью смахивала пепел с конечностей, видимо, надеясь установить хоть какую-то принадлежность убиенных.
— Они еще теплые, — проговорила она, заставив меня сморщиться от отвращения.
— Ты уверена, что стоит это делать? Я думаю, лучше вызвать полицию.
— Полиция здесь мало чем поможет.
Тут я, по правде, был с нею согласен, однако озвучил иное мнение:
— Это как раз по их части.
Леди Аверре на секунду замерла, чтобы обжечь меня взглядом:
— Пока сама не выясню, что здесь произошло, ни о какой полиции речи быть не может. Ты ведь знаешь, кто в этом виноват.
Вернув ей взгляд с процентами, я ответил:
— Вот именно. На твоем месте, выставить Батула виновным было бы вполне логично, ведь тогда бы он не мешал тебе в поисках Иглы и того, что так желает заполучить Аманра. Но почему-то ты этого не делаешь.
— Даже если бы я захотела что-то тебе объяснять, мои сомнения удержали бы меня от этой ошибки.
Хмыкнув, я решил несколько ускорить дело с раскапыванием мумий, создав ветерок, аккуратно сдувший легкий мусор и пыль с тел, коих здесь оказалось три. Они лежали так, словно их швыряли о стену с невероятной силой, как марионеток, запутавшихся в бесконечном клубке собственных конечностей. Ни пол, ни расовую принадлежность трупов определить было уже невозможно, настолько изуродовала их сила, обрушенная Аверре. Кожа вздулась и пошла пузырями, наподобие старой жеваной бумаги, пожелтевшей, а кое-где и отслаивающейся тонкими лоскутами. Тела были высохшие, точно тростник, но не съежились, как это обычно бывает, а наоборот распухли, словно расплавились вместе с металлом, потекли и небрежно застыли. Особенно жутко выглядели лица, ставшие гротескными масками агонии ужаса и боли, слепленные руками скульптора-извращенца, так что не представлялось возможным понять, где глаз, а где ухо. Представив себе тот ад, который здесь творился, я с трудом сдержал рвотный позыв. Но Эйтн этого не замечала, интересуясь только убитыми.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
