Ее реплика вызвала у Фелпса тяжкий вздох.
— Дом — это еще не все, что нужно для жизни.
— Я понимаю. Вам, наверное, не хватает миссис Фелпс. — Она поколебалась, но все же не сумела сдержать любопытства и спросила: — Вы всегда жили в Лондоне?
— Да. У меня и моей миссис была маленькая таверна возле «Ковент-Гарден». Однажды там появился мистер Гриффин. Он тогда только приехал в Лондон. Тощий парнишка, понятия не имевший, как жить дальше. Моя Мэгги пожалела его и иногда подкармливала, чтобы не голодал. Но мистер Гриффин этого не забыл. Когда он купил «Корморант», сразу предложил нам место в его доме. И мы с радостью согласились. Устали, знаете ли. Все заботы и тревоги на нас, помощи никакой… А теперь мистер Гриффин о нас заботится.
Джастин облокотилась о перила лестницы и с интересом слушала.
— А когда это было? Когда вы начали на него работать?
Фелпс, похоже, опомнился.
— О, это было так давно, миссис. Я уж и не припомню. Вы лучше спросите мистера Гриффина.
Джастин вежливо улыбнулась. К таким ответам она уже привыкла.
— Он ждет вас в библиотеке, — добавил Фелпс. — Подать вам чай?
Она сумела не выдать удивление.
— Нет, спасибо, чай не надо. Уже поздно.
Шагая к библиотеке, Джастин размышляла, что она для Гриффина очень уж предсказуема. Можно сказать, открытая книга. Она хотела было повернуть обратно и вернуться в свою комнату, но побоялась, что он посчитает ее трусихой.
Да и чего ей бояться? Между ними ничего не произойдет. В этом она была уверена.
Джастин вошла в библиотеку, которая оказалась некой комбинацией библиотеки и гостиной. Вероятно, это была самая большая комната в доме. Одну стену от пола до потолка занимали книжные шкафы из полированного розового дерева. У другой стены главное место занимал большой камин, над которым висело роскошное зеркало в позолоченной деревянной раме. Перед камином было расставлено несколько обитых светло-зеленой и золотистой парчой стульев и диванов, а в углу стоял массивный письменный стол, тоже из розового дерева, за которым работал хозяин. Пол был закрыт толстым ковром, подобранным в тон обивке. Несмотря на большие размеры, комната казалась удивительно уютной. Создавалось впечатление, что из нее только что вышла большая счастливая семья и разбрелась по своим спальням. Остался только хозяин, спокойно потягивающий бренди.
Сидевший у камина Гриффин оглянулся, услышав ее шаги. Он с ленивой грацией встал и поставил стакан на стоящий рядом столик.
— А я все думал, когда же ты отправишься осматривать дом, — сказал он. — Наверху все нормально?
Джастин кивнула и еще раз с любопытством оглядела комнату. Обычно Гриффин требовал, чтобы в комнате, где он проводил время, было много ламп и свечей. По мнению Джастин, это было весьма необычно для человека, чья жизнь проходила в тени.
Но сегодня в комнате горели только камин и несколько свечей, так что по углам сгустилась темнота. За прошедшее время Джастин успела привыкнуть к освещению и ярким краскам дома Гриффина, к лондонскому шуму. Теперь она получила возможность расслабиться. Последние недели были очень напряженными, одна проблема следовала за другой. Только теперь в полумраке и тишине этой красивой комнаты она поняла, как сильно ей не хватало мирного покоя деревни.
— Да, — сказала она, когда Гриффин предложил ей кресло рядом со своим. — Ребенок спит, и Роуз наконец перестала ворчать.
— Слава богу, а то я думал, что Фелпс ее придушит после второго часа пути.
Джастин округлила глаза.
— Разве? Я могла бы побиться об заклад, что это будешь ты.
Он рассмеялся.
— Туше, мадам. Хочешь бренди? — Он подошел к столику, сплошь уставленному бутылками и графинами.
Она вздохнула.
— Уверена, что я не должна его хотеть, но, может быть, бренди поможет мне заснуть.
— Вот-вот. Можешь считать его лекарством.
Когда он вручил ей стакан, Джастин сморщила нос, глядя на количество жидкости в нем.
— Мистер Стил, вы оказываете опасное влияние на мою мораль.
Гриффин облокотился о каминную полку и молча смотрел на жену. Он выглядел элегантным и опасным. Одетый, как всегда, в черное, с длинными, завязанными сзади волосами и довольно заметным шрамом на виске, он казался вырванным из другого времени и места. Его можно было легко представить разбойником с большой дороги или пиратом, или даже боссом преступного мира, которым, собственно, его многие и считали. Но одновременно он казался своим в этой обстановке. Можно было предположить, что он только что отослал детей спать, а сам допивает бренди и собирается идти наверх к жене.
А жена — это, понятно, она. Джастин растерянно заморгала, потрясенная силой своего желания.
— Я на это искренне надеюсь, — пробормотал Стил, а от его чувственной улыбки у Джастин перехватило дыхание.
— На что ты надеешься? — переспросила Джастин, потеряв нить беседы.
— Что я разрушаю твою мораль. Скажу честно, я давно стараюсь.
Джастин покраснела и отхлебнула бренди, чтобы скрыть смущение. К счастью, Гриффин не стал развивать тему, которую она по глупости начала. Вместо этого он замолчал и задумчиво уставился в огонь. Постепенно Джастин расслабилась, напряжение стало рассеиваться.
— Я была удивлена, обнаружив тебя здесь в темноте, — наконец сказала она. — Ты обычно зажигаешь все лампы в доме.
Он покосился на жену.
— Я предпочитаю свет, но темнота мне не мешает. Ты могла бы уже это заметить.
— А тебе нравится в деревне? Роуз сказала, что ты никогда не покидаешь город. Ты, наверное, раздосадован тем, что тебя неожиданно отправили в ссылку, да еще в такой компании.
— Роуз слишком много говорит, — сухо сказал Гриффин. — Но обо мне ты не беспокойся. Меня никто не может заставить делать то, чего я не хочу. Это ты тоже могла бы уже заметить, Джастин.
— Да? — переспросила она с откровенным сомнением. — А меня не оставляет чувство, что ты выведен из себя всем произошедшим, — и появлением ребенка, и необходимостью жениться на мне.
Она наконец позволила себе признать вину, которая не давала ей покоя. Ведь женитьба на ней разрушила его жизнь. В ее жизни, конечно, тоже произошли большие перемены, но Гриффину были навязаны жена, которую он никогда не хотел, и ответственность, к которой он не стремился. Да и его давно выношенные планы оказались под угрозой срыва. Джастин знала, каково бывает, когда рушатся твои мечты, и ей была ненавистна мысль, что из-за нее рухнули мечты этого удивительного мужчины.
Гриффин возмущенно фыркнул.
— Не говори чепухи, Джастин. Ты ни в чем не виновата. Нет, броситься на помощь в «Золотой бант» и раскрыть свое инкогнито — это, конечно, твоя вина. Но вряд ли ты могла поступить иначе. В такие моменты мало кто способен рационально мыслить.
