Его руки становились все смелее; когда они коснулись обнаженной кожи Клэр, она испытала настоящий шок.
— Клэр, пожалуйста, Клэр! — шептал Том. — Я так сильно тебя хочу! Никогда еще я не хотел никого так сильно, как тебя. Позволь мне узнать тебя на ощупь…
И она уступила.
Ни один мужчина не говорил ей таких слов. Если бы кто-нибудь еще час назад сказал ей, что она может вызвать такую бурю страсти в груди мужчины, Клэр бы не Поверила. Она, возможно, даже рассмеялась бы, хотя и с некоторым сожалением. Но Том Партингтон, герой ее романов и мужчина ее мечты, здесь и сейчас показал ей со всей определенностью, как сильно он желает ее! Клэр была потрясена до глубины души.
— Я мечтал об этом, Клэр, — говорил Том, задыхаясь. — Я мечтал о том, чтобы держать тебя в своих объятиях… ощущать тебя всю… и видеть тебя.
Когда он дошел до «…видеть тебя», последняя пуговка на лифе платья Клэр была расстегнута, и оно спустилось с плеч, а ее очки на голубой бархатной ленточке со стуком упали на пол.
— О!.. — выдохнула Клэр, когда вдруг оказалась обнаженной под жадным взглядом Тома Партингтона.
Ну, вообще-то она была не совсем обнаженной — на ней все еще оставалась сорочка и корсет, — но такой ее не видел еще ни один мужчина. Неожиданно ей в голову пришло любимое изречение ее родителя о том, что мозги мужчин находятся у них в брюках. Клэр попыталась закрыться руками, но Том крепко схватил ее за запястья.
— Не нужно, — прохрипел он. — Ты прекрасна, Клэр! Ты просто чертовски красива!
Клэр почувствовала, что должна что-то сказать, но ничего не могла придумать. А ведь как легко она находила слова, когда писала свои романы! Клэр была уверена, что в подобных обстоятельствах мисс Абигайль Фейтгуд наверняка сказала бы что-нибудь подходящее. Хотя скорее всего она бы просто вскрикнула… Однако Клэр вовсе не хотелось кричать.
Она увидела, как Том несколько раз судорожно сглотнул. Потом он оторвал взгляд от выпуклостей ее полуобнаженных грудей и заглянул ей в глаза.
— Больше всего на свете я хотел бы заняться с тобой любовью, но боюсь напугать тебя. Я хочу отнести тебя в свою постель, Клэр. Я хочу, чтобы ты сказала здесь и сейчас, что разделишь со мной жизнь и никогда меня не покинешь. Если ты когда-нибудь оставишь меня, я не знаю, что буду делать без тебя, не знаю, смогу ли пережить разлуку с тобой! Мы созданы друг для друга, Клэр, ты и я. Да ты и сама прекрасно это понимаешь.
— Неужели? — пробормотала она, кляня себя за то, что не может сказать что-то более внятное.
— Конечно. Я никогда не встречал такой женщины, как ты. Я даже не думал, что такая существует. Я всегда полагал, что мне уготовано жить и умереть в одиночестве. До тех пор, пока я не встретил тебя, мне не приходило в голову, что я могу прожить свой век не один, а с женщиной.
— Неужели? — снова сказала Клэр и нахмурилась. Господи, ну почему она вдруг так поглупела?
— Правда. Клэр, позволь мне любить тебя!
— Я… я…
Том не дал ей ответить, крепко прижав к себе. И это было как раз вовремя, потому что Клэр не знала, что ему сказать. Его руки скользнули по ее плечам, вызывая чувственные волны, окутывающие все тело. Он просил позволения любить ее! Ee!
Руки Тома нащупали два бугорка над корсетом, и Клэр чуть было не вскрикнула от этого волнующего прикосновения. А когда он взялся за крючки корсета и принялся расстегивать их, у нее помутилось в голове.
— Боже! — прошептала она.
— Позволь мне любить тебя, Клэр! Люби меня и сделай самым счастливым человеком на земле! Пожалуйста, скажи, что ты согласна, и я буду любить тебя вечно. Ты же сказала, что любишь меня! Это ведь правда?
Том поднял голову и посмотрел на Клэр долгим пристальным взглядом. Лицо его неожиданно приобрело испуганное выражение, словно он опасался, что она просто подшутила над ним. Его растерянность тронула Клэр.
— Конечно, я люблю тебя, — прошептала она.
— Слава богу! Так, значит, ты согласна?
Том снова принялся ласкать ее. Когда последний крючок корсета был расстегнут и руки Тома накрыли ее груди, Клэр тихонько вскрикнула и приподнялась на цыпочки.
— Тебе так нравится, Клэр? Мне — очень! Ты — само совершенство, Клэр, само совершенство… О господи, как хорошо!
Клэр никогда не считала себя совершенством; она была потрясена и горда тем, что любимый мужчина хвалит ее женские прелести.
— Мне тоже хорошо… — с трудом выдавила она из себя.
Том снова застонал, и Клэр подумала: «Интересно, все мужчины стонут от страсти? Или это присуще только Тому Партингтону, который провел почти всю жизнь в диких местах и сам от этого немного одичал?»
От его стонов у нее мурашки побежали по коже; то, что он делал с ее грудями, было невероятно возбуждающе. Клэр почувствовала, как все ее тело закололо, словно иголками, и от ожидания чего-то неизведанного ей почему-то захотелось изогнуться. У нее вырвался тихий стон, и голова откинулась назад.
По-видимому, это тоже подействовало на Тома возбуждающе. Он приник к ее груди губами, Клэр почувствовала его теплый влажный язык на соске и испугалась, что сейчас потеряет сознание.
— Позволь мне заняться с тобой любовью, Клэр. Скажи, что ты согласна!
Клэр удивилась. «А чем еще он сейчас занимается, если не любовью?» — подумала она.
Но Том проявлял такую настойчивость, что Клэр начинала терять нить разговора. Впрочем, сейчас ей было не до того. Том взял ее груди в ладони, зарылся в них лицом, и тогда она, окончательно осмелев, пробежала пальцами по его красивым золотистым волосам и прижалась головой к его голове.
— Люби меня, Клэр! — приглушенно донеслось до нее, и она снова удивилась.
«Любить его? Но ведь я и так его люблю! Разве можно любить сильнее?»
Сердце Клэр трепетало от счастья. Том хочет, чтобы она любила его! Несмотря на ее происхождение. Несмотря на то, что она выросла в фургоне торговца лекарственными снадобьями. Несмотря на то, что она всего лишь экономка.
«Ну, положим, я не только экономка, — заметила про себя Клэр с легкой гордостью. — Кроме всего прочего, я писательница — и неплохая писательница».
Стоило Клэр подумать об этом, она тут же вспомнила о своем обмане, и ее словно окатило ледяной водой.
— О нет! — воскликнула она с неподдельным ужасом, резко отстранилась и закрыла ладонями лицо.
Он посмотрел на нее снизу вверх, на его лице отразилась тревога.
— Клэр?
— Том!
— Клэр?
— О нет!
— Клэр, в чем дело?
— О господи, Клэр, что случилось? — В голосе Тома слышалась тревога.
Не отвечая, Клэр натянула на плечи платье, подобрала с пола очки и вскочила с дивана.
— Прости меня! — крикнула она, бросаясь к двери.
