Наличие государственных гарантированных кредитов по экспорту из Германии в Советский Союз оказывало положительное влияние на импорт СССР из этой страны. По данным Исторического архива Круппа, за 1936, 1937 и 1938 гг., его фирма продала СССР товаров военного характера на сумму соответственно в 3,5, 0,3 и 1,3 млн марок[554].
В 1933–1938 гг. советско-германские торгово-экономические отношения основывались на ежегодно пролонгируемых торговых соглашениях. В этот период Советский Союз и Германия определялись с экономическим и политическим курсами в отношении друг друга. Если в 1933 г. и, частично, в 1934 г. Германия придерживалась тактики «внешнеэкономической осторожности», то позднее автаркические тенденции германской экономики сильно изменили традиционные торговые связи двух стран. В то же время, если в 1933 и 1934 гг. СССР, имевший огромное отрицательное сальдо в торгово-экономических отношениях с Германией, был заинтересован в расширении своего экспорта в эту страну, то после погашения этой задолженности уже Третий рейх был вынужден предпринимать меры для сохранения и увеличения советских поставок[555]. За период с 1933 по 1938 г. удельный вес Германии в товарообороте Советского Союза сократился в 5 раз[556]. Среди причин его резкого сокращения нарком внешней торговли А. П. Розенгольц в мае 1937 г. указывал, что при заказе высокотехнологичного оборудования советские импортные объединения «не всегда имеют возможность получить наиболее совершенные в техническом отношении объекты». Нарком утверждал также, что «возникали препятствия к исполнению заключенных договоров о поставках в СССР»[557].
Используя современные немецкие технологии, СССР в значительной степени компенсировал нехватку собственного высокотехнологического оборудования, научно-исследовательских и опытно-конструкторских разработок. На переговорах с Германией на государственном уровне советская сторона постоянно требовала тесного научного и экономического сотрудничества с такими высокотехнологичными фирмами, как «ИГ Фарбен», «Карл Цейсс», «Сименс» и другие. По абсолютному объему, особенно в 1935 и 1938 гг., закупки продукции этих компаний были относительно невелики. Однако их значение для технического оснащения советской экономики, а также для вооруженных сил было весьма существенным.
Советское руководство, оказавшись под угрозой прямой германской агрессии, а также придя к выводу о несоответствии экономических возможностей нашей страны потребностям современной войны, пошло на улучшение отношений с нацистским руководством. Этому способствовал номинальный отказ обоих государств от экспорта своих идеологий и прекращение пропагандистской борьбы.
Благодаря этому стало возможным заключение известных договоров и конфиденциальных соглашений августа – сентября 1939 г. Экономика Советского Союза по-прежнему испытывала острый недостаток в передовых технологиях и высокопроизводительном оборудовании. Так, в «Техно-экономическом анализе импорта металлорежущих станков за 1932–1938 гг.» были определены виды оборудования, потребность в которых для наркомата тяжелой промышленности была высока, а производство их в СССР было не развито совсем или было недостаточным по количеству. «…Тяжелые токарные станки, лоботокарные, продольно-строгальные, крупные зуборезные станки и расточные необходимых размеров вовсе не изготавливаются. Кругло-шлифовальные, карусельные и вальцетокарные станки изготовляются единицами. Рассчитывать на более или менее удовлетворительное отечественное снабжение этими станками тяжелой промышленности на ближайшие 2–3 года не приходится»[558]. Далее прямо говорилось, что «…потребность в этих видах станков может быть удовлетворена в 1939 и отчасти в 1940 г. в основном за счет импорта… ибо организация и освоение производства названных выше станков в лучшем случае потребует не менее двух лет»[559]. Советский Союз намеревался использовать намечавшееся сближение с Германией, прежде всего, для удовлетворения потребностей своей экономики в высокотехнологичном оборудовании. В постановлении Политбюро ЦК ВКП (б) от 21 января 1939 г. за № 67/182 говорилось: «Обязать тт. Микояна, Кагановича Л. М., Кагановича М. М., Тевосяна, Сергеева, Ванникова и Львова[560] к 24 января 1939 года представить список абсолютно необходимых станков и других видов оборудования, могущих быть заказанными по германскому кредиту»[561].
В мае 1939 г. германское правительство согласилось на выполнение заводом «Шкода» советских заказов военного назначения[562], из германской прессы исчезла антисоветская пропаганда, таким образом сложилась благоприятная обстановка для советско-германских торгово-экономических переговоров. В Германию была отправлена специальная комиссия во главе с наркомом черной металлургии И. Ф. Тевосяном для выяснения экспортных мощностей германской промышленности и отбора качественной продукции. С 25 октября по 15 ноября 1939 г. 48 ее членов побывали на крупнейших германских предприятиях: заводах, судоверфях, полигонах. Они ознакомились с производством, оборудованием, управленческими отношениями[563]. Технологии и организация производства, с которыми ознакомилась комиссия в Германии, удостоились высокой оценки советских инженеров. К примеру, по мнению известного авиаконструктора H. Н. Поликарпова, высказанному им на заседании Технического совета народного комиссариата авиационной промышленности (НКАП) 27 декабря 1939 г., «…германское самолетостроение шагнуло весьма далеко и вышло на первое место мировой авиационной промышленности»[564]. В выступлении H. Н. Поликарпова утверждалось, что определенность доктрины, разработанной на длительное время, давала возможность фирмам и конструкторам очень серьезно заниматься исследовательскими работами, «потому что такие исследовательские работы, очень дорого стоящие, проведенные для разрешения длительного плана опытных работ, конечно, окупятся… Авиационное министерство прорабатывает планы опытного строительства, утверждает их и дает отдельным фирмам на разработку и осуществление. Как правило, эти планы даются на 2–3 года вперед. Такая постановка вопроса позволяет конструкторам продумать данную тему, заблаговременно проработать те или другие исследовательские работы и с этим научным багажом приступать к поставленной задаче».[565] Кроме того, он упомянул, что в авиационную промышленность Германии вкладывались огромные суммы, что привело к развитию как производства, так и научно-экспериментальной базы.
Особо отмечалась и система взаимодействия структур военного ведомства и производителей и разработчиков машин: «…Научно-исследовательский институт военно-воздушных сил предъявляет технические требования и дает их фирме. Эскизный проект никем не утверждается, утверждается только макет. Никакой приемки и осмотра машины во время поставки со стороны военведа не ведется, имеется только выделенный инженер от НИИ УВВС, который еженедельно посещает данный завод и знакомится с состоянием завода. Военное ведомство, принимающее ее серийную машину, не имеет отношения к опытному строительству»[566].
Другой член комиссии А. С. Яковлев на том же заседании обратил внимание на отличную организацию научно-исследовательской работы в Германии и недостатки деятельности форпоста советской авиационной науки – ЦАГИ. Среди немецких преимуществ он назвал такие элементы, как индивидуальные конструкторские лаборатории прочности и вибрации, аэродинамические и дымовые трубы, имевшиеся у германских специалистов и рационализирующие их работу. Он выступал за расширение номенклатуры материалов, деталей, механизмов и систем, необходимых для конструирования, а также за их постоянное совершенствование. Им были названы такие особенности немецкой авиационной промышленности, как унифицированность деталей, специфика применения норм прочности, системы рассредоточения производства и внутриотраслевого обмена технологиями[567]. Поездки в Германию, пополнившие представление советских специалистов о немецкой авиации и авиапромышленности, привели их к важным выводам: немцы имеют значительно более мощную авиапромышленность, чем СССР, и могут еще расширить производство авиационной техники[568].
