Читаем без скачивания Мессия - Борис Старлинг

Израэль не улыбается. Он не отрывает взгляда от руки Джеза. На конце его носа выступает капелька пота.

— Что с вами? — спрашивает Кейт.

Израэль отступает от Джеза.

— Кровь. Не выношу вида… крови. Прикройте это. Пожалуйста.

Джез и Кейт смотрят на него в изумлении.

— Серьезно… я не шучу… у меня гемофилия… я не выношу ее вида… Меня от этого…

Закончить фразу Израэлю так и не удается. Он падает в обморок.

85

Джез и Кейт склоняются друг к другу за угловым столиком в переполненном пабе. Они все пьянее и пьянее. Бармен вытягивает руку над головой Джеза и звонит в колокольчик.

— Делайте последние заказы в баре, пожалуйста.

Кейт указывает на остатки в пинте Джеза.

— Еще одну?

— Ага. Почему бы и нет? Если уж завтра все равно страдать от похмелья, так уж по полной программе.

— Тебе взять?

— Пожалуйста.

— Джез, от пива толстеют.

— Так говорят. Но ведь это углеводы и жидкость, ничего больше. Идеальный питательный раствор для атлета вроде меня.

Кейт морщит нос и встает. Ее поводит в сторону, и, чтобы сохранить равновесие, ей приходится опереться рукой о спину человека, сидящего за соседним столиком.

— Простите, — говорит она. — Малость перебрала.

Кейт идет к стойке бара, сосредоточиваясь на каждом шаге.

Маленький паб рядом с Кенсингтон-Черч-стрит, где они так основательно набрались, представляет собой в их глазах оплот нормальной человеческой жизни, находящийся всего в четверти мили от искаженного мирка Церкви Нового Тысячелетия с ее тоталитарным устройством. Израэль обладает такой властью над умами и сердцами людей, верящих в его божественность, что в его воле заставить их совершить что угодно. Он властен даже над их жизнью и смертью, как Серебряный Язык.

За исключением того, конечно, что Израэль не Серебряный Язык. Собственно говоря, после того как он хлопнулся в обморок, дальнейший допрос потерял всякий смысл. Порез на руке Джеза был в дюйм длиной, и кровотечение прекратилось в считанные минуты, Израэль же отреагировал на это так, будто Джез вскрыл перед ним вены. А на местах преступлений пролились реки крови. Реки!

Человек с такой сильной реакцией на крохотный порез никак не мог быть тем, кого они ищут. Ну а если Израэль действительно страдает гемофилией, то это еще одна причина, по которой он не может быть Серебряным Языком. Самый сильный и самонадеянный человек не может исключить вероятность того, что его жертва, сопротивляясь, нанесет ему хотя бы легкую рану, а для страдающего несвертываемостью крови любая царапина смертельно опасна.

Правда, когда Израэль пришел в себя, они все равно допросили его, в соответствии с положенной процедурой.

— Вы знаете, что вы делали в такие-то и такие-то ночи, сэр?

Разумеется, чтобы отчитаться за все даты, Израэлю требуется свериться с дневником, но он с ходу отвечает, что первые два месяца из интересующего их периода провел в Соединенных Штатах.

— Вы можете это доказать, сэр?

— Да, конечно. Вот здесь, в моем паспорте. Отметка о прибытии, аэропорт Кеннеди, восемнадцатое апреля девяносто восьмого года. А вот и отбытие, через аэропорт О'Хара, девятого мая того же года. С субботы по субботу, ровно три недели.

— Большое спасибо, сэр. Просим прощения за беспокойство.

В результате Израэль даже не опоздал на трапезу со своими приверженцами. Правда, у Кейт и Джеза возникла мысль о том, не является ли исполнителем убийств кто-нибудь из паствы, делающий это по велению Израэля. Идея казалась смехотворной по причине кротости и покорности членов секты. В любом случае эту версию можно будет проверить и в понедельник утром.

После завершения той провальной беседы Джез с Кейт угнездились в уголке паба «Слон и замок» в окружении обтекающей их приливами и отливами пятничной толпы. Их разговор хоть и не затрагивает это дело напрямую, но вертится вокруг да около, в постоянной готовности быстро вернуться к теме, которая навязчиво не отпускает их уже на протяжении шести месяцев. Они говорят о душевном состоянии Реда и его консультациях, после чего переходят к обсуждению психотерапии как таковой; оба сходятся во мнении, что характерная для британцев антипатия к психотерапевтам лишает людей с реальными проблемами возможности выговориться. Это приводит их к роли самаритян, возвращает к убийству Джуда и снова к общим вопросам, связанным с суверенностью личности и анонимностью.

Кейт возвращается с выпивкой: пивом для Джеза, водкой с тоником для себя. Когда она ставит бокал на стол, пиво слегка расплескивается.

— Тут, на днях, Ред сказал мне нечто забавное, — говорит Кейт.

— Что?

— На днях… я имею в виду несколько месяцев тому назад. Еще летом.

— И что он сказал?

— Он спросил, нет ли между нами особых отношений.

— Между кем это «нами»?

— Между мной и тобой.

— И что ты сказала?

Кейт ищет ответа в своем бокале. Прозрачность водки тронута желтизной лимона.

— Не помню. Да и не важно.

Смелости начать этот разговор у нее хватило, но теперь решимости поубавилось.

— Нет уж, выкладывай, Кейт. Теперь отступать поздно. Что ты сказала?

— Я все отрицала.

— И он тебе поверил?

— Не знаю.

Джез цедит пиво, поглядывая на нее над ободком бокала.

— Он, наверное, знает, что у тебя есть приятель?

— Конечно знает. Но все же…

— Что «все же»?

— Ну, это же явление распространенное, верно?

— Что?

— Отношения на работе.

— Верно.

— Не то чтобы мы были первыми людьми в истории Скотланд-Ярда, между которыми… возникли неслужебные отношения.

— Внеслужебные, Кейт. Не «не», а «вне».

Она смеется.

Нужно перейти Рубикон. Карты выложены на стол, но все еще лежат рубашкой вверх. На этой стадии еще можно отступить, так что ничья гордость не пострадает. Повисает пауза.

Кейт решается.

— В общем, — произносит она, — это сейчас говорит пиво…

— Водка.

— Ну да. — Она хихикает. — Водка. Я знаю, что это говорит водка, но все равно хочу сказать, что ты чертовски привлекательный малый. Мне… правда хочется тебя поцеловать. О Господи. Ты заставляешь меня чувствовать себя девчонкой.

— У тебя же есть парень, — мягко напоминает он.

— Я знаю. Но это заглохло, Джез.

— И кем ты видишь меня? Легкой поживой?

— Джез, не говори так. Ты не знаешь, ты не можешь знать, как много я думаю о тебе, как высоко ценю. Ты одно, а Дэвид совсем другое, и то, как я к тебе отношусь, не имеет ничего общего с тем, как я отношусь к нему. Но то, что ты только что сказал… Это оскорбительно для нас обоих.

Джез встает.

— Я не могу думать с полным мочевым пузырем, — говорит он. — Схожу отолью. Вернусь через секунду.

Протискиваясь мимо Кейт, он пробегает пальцами по ее спине, и она поднимает руку, чтобы дотронуться до него. Всего лишь на миг кончики их пальцев соприкасаются.

«Едва уловимое прикосновение, — думает она, — а я схожу с ума от желания».

Три места у металлического корытца заняты, и Джез заходит в кабину. Он мочится и читает сделанную мелким почерком на стене над унитазом надпись.

«Бодибилдеры чертовски хороши в постели здесь был один на днях короткие темные волосы здоровенные мускулы под футболкой и мы поболтали он сказал что его зовут Стив и он купил мне пиво и мы не могли отлипнуть друг от друга и потом мы пошли к нему на квартиру и трахали друг друга всю ночь, вот был кайф так кайф».

Ох уж эти надписи в мужских туалетах. Постоянное напоминание о «Коулхерне».

К тому времени, когда Джез заканчивает и выходит из кабины, те трое у писсуара уже ушли. Он подставляет руки под холодную воду из-под крана, глядя на себя в зеркале над раковиной. Красные прожилки в белках глаз ясно свидетельствуют о переборе с алкоголем.

И ведь знал же он, что все идет к этому, но пустил дело на самотек. Вот и получается, что проблема, пусть отчасти, возникла по его вине. Теперь ему нужно найти способ отказать Кейт как можно тактичней.

Он возвращается в паб, садится напротив нее. Она подается вперед.

— Я сказала тебе, что я думаю, Джез. Теперь твоя очередь.

— Кейт. Кейт. Кейт. Кейт.

Она молчит. Ему приходится высказаться определеннее.

— Не думаю, Кейт, чтобы это была хорошая идея.

Она по-прежнему молчит.

— Даже если у вас сейчас что-то не клеится, ты все-таки не одна, и…

— Это моя проблема, Джез. Ты Дэвида не знаешь, так что не можешь упрекать себя в том, что обманываешь друга или что-то в этом роде. Если я что-то делаю, не ставя Дэвида в известность, это мое решение, в ответе за него только я.

— Конечно, конечно. Забудем о Дэвиде, но я все равно не думаю, что это хорошая идея. Мы еще не поймали Серебряного Языка, и нам не стоит менять отношения, пока продолжается это расследование. Мы должны работать вместе, Кейт, и не имеем права осложнять ситуацию, которая и без того непроста. И потом, это было бы нечестно по отношению к Реду. Теперь, когда нет Дункана, нас осталось всего трое. Представь, как почувствует себя Ред, если узнает, что две трети его команды сошлись на почве секса.