Читаем без скачивания Мессия - Борис Старлинг

92

В последний раз Ред переезжал мост Тауэр в южном направлении уже после того, как осмотрел тело Барта Миллера, и тогда он покорно тащился в пробках. Однако теперь ему почти наверняка предстоит обнаружить тело, и он проскакивает мост на шестидесяти пяти милях в час.

Донби-хаус — муниципальный дом, и Эндрю Тернер живет на верхнем этаже. Ред бегом устремляется по лестнице до самого верха и поворачивает направо. Двери мелькают в периферии его зрения, а ноги громко стучат по бетонированной дорожке. Никаких криков, никакого протеста. Многоквартирные дома муниципалитетов — почти идеальное место для совершения убийства. Зови не зови, никто не откликнется, потому что никому не хочется оказаться следующей жертвой. Здесь никто не сует нос в чужие дела и не интересуется чужими проблемами. Квартира Эндрю находится в правом конце. Синяя дверь. Нет смысла звонить в звонок.

Замок хлипкий. Ред распахивает дверь с первого пинка.

Эндрю там, на месте, как будто поджидает Реда. Косой крест прислонен к стене, и конечности Эндрю прибиты к его четырем концам. В отличие от обычного креста Андреевский не оставляет опоры для туловища или головы. В отсутствие таковой голова и туловище свесились вперед, и нагрузка на кисти рук оказалась такова, что они порвались.

Ред подходит поближе.

Серебряный Язык действовал наверняка, не полагаясь на случай. Два гвоздя в каждой ноге и каждой руке. И затем, чтобы плотно прикрепить Эндрю к кресту и чтобы он истек кровью до смерти чуть быстрее. Кровь собралась в лужицу на полу под ранами.

Почему? Почему Эндрю допустил, чтобы это случилось с ним?

Ред выискивает не покрытые кровью участки пола, садится на корточки и смотрит на лицо Эндрю. Голова молодого человека висит под таким углом, что щеки выглядят надутыми, а глаза выпученными. Кровь из обрубка языка все еще сочится, соскальзывая с нижней губы на пол.

И слегка пузырится.

Ред вскакивает на ноги настолько быстро, что чуть было не ударяется головой о голову Эндрю.

Он протягивает руку к шее Эндрю. Дотягивается и касается. Два пальца на коже.

Вот. Под его кончиками пальцев. Слабый, но ощущаемый безошибочно.

Пульс.

93

Ред вызывает «скорую помощь».

Прежде всего следует опустить Эндрю вниз, чтобы он получил возможность нормально дышать.

Если Ред сумеет снять Эндрю с креста, ему, возможно, удастся повернуть вспять или остановить агонию асфиксии. Дело в том, что, вопреки распространенному мнению, причиной смерти при распятиях прежде всего служит не потеря крови, а именно асфиксия. Прибивание гвоздями руки к кресту ограничивает доступ воздуха к легким, напрягая грудную клетку и диафрагму. Чем труднее дышать, тем меньше кислорода попадает в мускулы, препятствуя рукам принять свою долю веса, из-за чего голова и туловище тяжело обвисают. Что, в свою очередь, возлагает на уже ослабленную респираторную систему еще большую тяжесть. Таков порочный круг, всегда имеющий только один конец.

Если только кто-то не прервет его до наступления рокового исхода.

Ред хватается за один из гвоздей в правой ладони Эндрю и пытается его вытащить. Не получается. Кровь сделала гвоздь слишком скользким, и потому Ред не может его как следует ухватить, да и заколочен гвоздь с такой силой, что его острый конец пробил деревянную перекладину насквозь.

Ред судорожно озирается в поисках подходящего инструмента вроде клещей и плоскогубцев.

Ничего подобного на виду нет, ни на столах, ни на полках, ни на стульях. Вообще-то это естественно, никто не держит инструменты на видном месте. Но если он станет шарить по квартире в поисках ящика с инструментами, будет нарушена целостность картины преступления. Походя можно уничтожить самую важную улику, способную изменить ход дела.

Нужно делать выбор, и как можно скорее!

Впрочем, о чем тут спорить? Совершено восемь убийств, и нигде, нигде не осталось ни единой зацепки. С чего бы здесь должно быть по-иному? А если Эндрю выживет, он станет единственным человеком, который видел Серебряного Языка и остался жив. То, что он смог бы им рассказать, бесценно.

Только вот рассказать он в любом случае ничего не сможет, поскольку не способен говорить.

Секунду Ред думает, не следует ли ему просто дать Эндрю умереть. Никто, кроме самого Реда, так об этом и не узнает. Эндрю без сознания, он не может видеть, что рядом с ним в комнате кто-то есть. Если Эндрю выживет, он будет травмирован на всю жизнь не только физически, но и психически. Памятью об ужасе и страданиях, которые большинство людей просто не в состоянии себе представить.

Люди убивают животных, даже не представляя, какие страдания заставляют их испытывать.

Но не в этом ли суть? Ведь Эндрю не животное. Он по-прежнему имеет разум и чувства.

А значит, у Реда нет выбора. Перед ним человек, и он обязан сделать все от него зависящее, чтобы сохранить человеческую жизнь. Нечего брать на себя роль Бога и решать, кому жить, кому умирать. Хватит и одного, уже присвоившего себе такое право.

Ред мечется по крохотной квартирке, как вихрь, выкидывает ящики из гнезд на пол и роется в них, перебирая содержимое. Драгоценное время уходит на консервные банки с печеными бобами, фонарики, бутылочки с томатным кетчупом, лампочки и прочее барахло.

Наконец под раковиной на кухне он находит плоскогубцы. Среднего размера, с ручками в ребристой красной резине. Сгодится.

Сначала надо заняться руками Эндрю. Правой рукой.

Ред обхватывает плоскогубцами первый гвоздь, как раз под шляпкой, чтобы они не соскользнули, зажимает и тянет изо всех сил.

Поначалу гвоздь не движется, но потом подается и выскакивает из ладони с легким скользящим хлопком.

Тело Эндрю слегка обвисает, и Ред видит, как вокруг оставшегося в руке гвоздя рвется плоть.

«Будь я проклят! Как можно быть таким хреновым олухом?» Чем рыскать за клещами, надо было просто положить крест и снять нагрузку с рук Эндрю.

Ред наклоняется, обхватывает два конца креста у ступней Эндрю и с силой тянет. Крест скрежещет о стену, оставляя глубокие борозды, и с грохотом рушится на пол.

Теперь Эндрю лежит на спине, и Ред быстро поворачивает его голову набок, чтобы он не захлебнулся собственной кровью. Вытаскивать гвозди теперь будет труднее, поскольку тянуть придется вверх, против силы тяжести. Правда, он сможет выиграть за счет рычага. Упершись ногами в пол, Ред наклоняется, смыкает клещи вокруг оставшегося в правой руке Эндрю гвоздя и дергает.

Безрезультатно.

Он дергает снова, и на сей раз гвоздь поддается.

Вдали уже слышен то возвышающийся, то затихающий вой сирен. Подъезжает «скорая помощь».

Теперь Ред работает быстро.

Обхват, рывок, обхват, рывок. Обхват, рывок.

Руки Эндрю свободны.

Ред опускает руки Эндрю вдоль тела и припадает щекой к его рту.

Ничего. Ни малейшего дуновения воздуха.

Эндрю не дышит.

Рот в рот. Этот способ искусственного дыхания должен сработать!

Рот в рот с человеком без языка?

Пальцами Ред насколько можно расчищает рот Эндрю от крови, вынув оттуда заодно и серебряную ложку. А потом поворачивает лицо Эндрю вверх.

Это кажется свыше его сил. Он просто не может наложить свой рот на ту кровавую пульпу, которая перед ним.

Делай это!

Ред защипывает нос Эндрю и припадает лицом к тому, что осталось от его рта.

Дышать! Дышать! Дышать! Дышать!

Руки ложатся на грудь Эндрю, одна поверх другой.

Жми! Жми! Жми!

Снова рот в рот.

Снаружи, по коридору, слышны быстрые шаги.

Жми! Жми! Жми!

— Мы займемся этим, сэр, — звучит голос над самым плечом Реда.

Команда «скорой помощи» берется за дело быстро, энергично и со знанием дела. Кислородные маски, капельницы. Рядом с крестом на пол ставят носилки.

Один из санитаров подбирает с пола плоскогубцы и быстро освобождает от гвоздей ноги распятого. Иначе его не переложить на носилки.

Ред, выдохшийся и обессиленный, опирается о дверь. Парамедик, делавший Эндрю дыхание рот в рот вместо Реда, поднимает голову, поворачивается и сквозь полный рот крови говорит:

— Он умер.

Ред моментально опускается вниз рядом с ним.

— Не может быть, — тупо возражает он. — У него был пульс.

— Мне очень жаль, сэр. Но этот человек мертв.

94

Лабецкий стоит на своем.

— Ред, перестань себя винить. Ты ничего не мог поделать.

— Нет, это неправда. Мне следовало не гвозди драть, а первым делом положить его на пол. Тогда я мог бы сделать искусственное дыхание раньше. Я мог бы…

— Ред! — Голос Лабецкого резок настолько, что они все подскакивают. — Послушай меня. К тому времени, когда ты его нашел, Эндрю Тернер находился на кресте около трех часов. И продержался столько времени только потому, что был молод и вполне здоров. Многие прожили бы примерно час. Избери Серебряный Язык своей жертвой того старика… как там его?