я начеку.
— Судимость за что получили?
— За дурость. Подвыпившие дружки затеяли драку. Начал их успокаивать, ну и… Когда следствие началось, друзья оказались собаками, покатили на меня телегу. Короче, пришлось всю заваруху на себя брать, в результате— оправдываю теперь доверие судей, которые решили, что меня не обязательно исправлять в колонии.
— Старики Тумановы в Ярском не родня вам? — снова спросил Антон.
— Если верить завмагу Паутовой, то это мои дед с бабкой.
— А на самом деле?
— На самом деле для стариков Тумановых я совершенно чужой, — Туманов нервно сжал кулаки, нахмурился. — Мама моя рано умерла. Жил я с отцом в Крыму и о Сибири не имел представления. Отец крутился снабженцем на крупном заводе и десять лет назад заработал на свою шею семь годиков лишения свободы. После Отбытия наказания он поселился в Новосибирске, чтобы забыть прошлое, и меня сюда перетянул. Кстати, я вполне мог не рассказывать вам об этом. Лично мои документы чистые, а судимость моя — нелепая случайность. Наверное, сейчас думаете, что яблоко недалеко от яблони падает?
— Нет, Евгений Андреевич, я так не думаю, — сказал Антон.
Туманов невесело усмехнулся:
— Спасибо. Но коль уж я исповедовался перед вами, то добавлю, что папа мой, несмотря на его собственные грешки, с детства вдалбливал мне в голову: жить надо честно! Ангел, конечно, из меня не получился, но подлостью и махинациями я не заражен. Если будете пытаться в чем-то меня уличить, напрасно потеряете время.
— Зачем мне вас уличать? — внезапно спросил Антон.
— Ну как же… алиби у меня нет. Чувствую, что попал на подозрение.
— Мне кажется, Тамара Тиунова жива.
— Честно говоря, мне тоже этого хочется, но… — Туманов сухо кашлянул. — Что-то, кажется, она перемудрила.
— Что именно?
— Не знаю. Не могу понять.
— Где Тамара может скрываться?
— Представления не имею. Поверьте на слово, знакомствами ее не интересовался. На всякий случай, думается, надо поискать в озере. Бабенка она эмоциональная и, знаете… маленько с завихрением. Могла бухнуться сдуру в омут. Говорят, Толик Инюшкин уехал за спасателями…
Бирюков глянул на часы.
— Скоро должен приехать.
— Это хорошо.
В конце разговора, когда Туманов поднялся, чтобы уйти, он хмуро посмотрел на Бирюкова и попросил:
— Если можно, не рассказывайте в селе о судимости моего отца. Об этом даже участковый не знает. А о родственных связях с Тумановыми придумала тетя Броня Паутова. Фамилии наши только начальной буквой разнятся, да и приметный мой нос, видите ли, показался Паутовой знакомым. Я в шутку поддакнул, а она, как сорока, сразу старикам расстрекотала. Короче, Тумановы приезжали из Ярского ко мне и тоже признали по внешности за своего внука. Пришлось огорчить их правдой, но они все равно уговаривают перебраться к ним. Толкуют, мол, родных никого нет, годы преклонные. Просят помочь скоротать старость. Честно говоря, не знаю, что делать. Может быть, стоит согласиться?
Бирюков посмотрел Туманову в глаза:
— Как поступать со стариками, решайте сами. Ну а о том, что мне рассказали, не волнуйтесь. В своей работе я придерживаюсь старомодного принципа: собирать информацию, но не распространять ее.
— Спасибо.
Антон ободряюще улыбнулся:
— Не за что, Евгений Андреевич.
Едва Туманов вышел из конторы, в кабинете появился участковый Кротов. Бирюков попросил его срочно съездить на «отремонтированном» мотоцикле в Серебровку и выяснить там все возможное об Алексее Резванове.
Глава XI
Толик Инюшкин привез из райцентра следователя Лимакина и спасателей-аквалангистов во второй половине дня. Два спортивно скроенных молодца мигом спустили с грузовика на воду легкую дюралевую лодку с подвесным мотором, скинули с себя рубахи-распашонки, с трудом стянули узкие джинсы и, оставшись в ярко-красных фирменных плавках, нарядились в спасательные доспехи.
Необычное для деревни явление привлекло внимание березовской детворы, усыпавшей берег. Не усидели, конечно, дома и Торчков с Арсентием Ефимовичем Инюшкиным. Пристроившись на стволе поваленной березы рядом с Антоном Бирюковым и следователем, старики с детским любопытством глядели на аквалангистов, выписывающих мотолодкой лихие вензеля по зеркальной глади Потеряева озера. Следом за бурлящим винтом мотора озеро распахивалось, словно его вспарывали гигантским скальпелем. Длинные усы бугрящихся волн разбегались в стороны и, ослабнув, медленно угасали.
Накрутив десятка полтора восьмерок в прибрежной части, аквалангисты заглушили мотор и стали рассматривать водное пространство, надеясь увидеть всплывший от поднятого волнения труп. Однако труп не всплывал. Тогда аквалангисты, переезжая на лодке с места на место, стали поочередно нырять.
— Квадратно-гнездовым способом работают, — наблюдая за ними, авторитетно сказал Инюшкин Торчкову.
— Специалисты! — подхватил Торчков. — Должно быть, неплохо получают.
— А ты как думал! Человек, Ваня, есть главное наше богатство.
— Дак, они ведь не человеков — утопленников достают.
— Ну, скажем, иной раз и живого из воды могут вытащить, если близко от них бултыхаться…
Бирюков и следователь тихо беседовали между собою. Антон высказал предположение, что Тамара Тиунова, по всей вероятности, жива. Однако при такой версии странной казалась авария на Крутихинском мосту. По словам Алексея Резванова, Павлик Тиунов сознательно хотел покончить с жизнью. Невольно возникал вопрос: что толкнуло его на столь трагический шаг? Алкогольная депрессия или что-то другое, связанное с таинственным исчезновением его бывшей жены?
— Мне думается, Павлик каким-то образом причастен к вымогательству у Тамары завещанных ей Гайдамаковой денег, — сказал следователь.
Антон недолго подумал:
— Не исключено, конечно. Но меня Алексей Резванов чем-то настораживает. Чувствую в его поведении какую-то фальшь, а сообразить пока не могу.
— Я тоже заподозрил Резванова в неискренности, — согласился Лимакин. — Если верить ему, Павлик даже признался, что на почве ревности довел Тамару до самоубийства. К чему, спрашивается, такое признание?..
Бирюков опять задумался:
— А что, Петя, если в этом вся разгадка? Не Алексей ли наряжался Гайдамачихой? Старушечье платье будто на него пошито…
— Дельное предположение, — сказал следователь. — Павлику этот наряд явно не по росту. А электрик Туманов как?..
— Моей комплекции.
— Значит, в ряженые тоже не подходит — маловато ему платьишко старухи будет. Получается: или Резванов, или кто-то еще, кого мы не знаем…
Сидевший рядом с Бирюковым Торчков неожиданно зашептал:
— Игнатьич, смотри, смотри… Женька-гуманоид приземлился…
Антон скосил взгляд и увидел Туманова. Колхозный электрик, свесив с обрыва ноги, сидел на берегу возле камышей, где «зеленые человечки» чуть не посадили на Торчкова диск от старой сеялки, и наблюдал за ныряющими аквалангистами с таким хмурым видом, словно ожидал смертного приговора.
— Я, Игнатьич, щас Арсентию мысль высказал, — опять зашептал Торчков. — Не начудили ли с Тиуновой пришельцы. Чего им стоит, скажем, прихватить Томку в свою тарелку и… ищи-свищи ветра в поле. Может такое быть, а?..
Антон подмигнул удивленно насторожившемуся следователю и с самым серьезным
