— А что потом? — негромко поинтересовалась Венеция.
— Давай не будем думать об этом, пока мы здесь. Разве мы не можем просто наслаждаться жизнью и хотя бы на время забыть обо всех проблемах?
Никогда еще образ будущего не казался Хэзарду таким зыбким. Много раз он выживал только благодаря чувству собственного достоинства, но сейчас его душевные силы были на исходе. Он не хотел, чтобы ему задавали вопросы, на которые нет ответов. Хэзард мечтал только о покое, о простых и чистых радостях…
И Венеция, которая никогда не знала никаких забот, вдруг поняла, что этот молодой мужчина несет на своих плечах огромный груз ответственности за свой народ. Он отправился на Восток, понимая, что тот образ жизни, который ведут абсароки, обречен на гибель и что он обязан дать своему народу возможность выжить в новых условиях. Джон Хэзард Блэк знал, что он должен делать, и предвидел компромиссы, на которые его вынудит пойти жизнь. Хэзард постоянно находился под давлением чувства долга, которого избалованная Венеция Брэддок никогда не испытывала. И когда он попросил ее обо всем забыть, она поняла, что ему захотелось хотя бы на время закрыть двери и пожить в мире, где есть только они двое…
— Что положено надеть покорной жене на прогулку до места купания? — с мягкой улыбкой спросила Венеция.
Глаза Хэзарда мгновенно потеплели.
— Халат, платье… что угодно. Да просто обернись этой шкурой, и я отнесу тебя вниз!
Она лукаво посмотрела на него из-под густых ресниц:
— А что будет с твоим авторитетом вождя? Хэзард притянул ее к себе и нежно поцеловал.
— К черту мой авторитет вождя!
Подхватив Венецию на руки, он понес ее через залитую солнцем деревню, не обращая внимания на понимающие улыбки, ехидные замечания и перешептывания.
Хэзард выбрал для купания очень уединенное место, от посторонних глаз их скрывали густые ивы и трехгранные тополя. Вода оказалась теплой, насквозь прогретой солнцем, и во время купания Венеция открыла для себя совершенно нового Хэзарда — веселого, по-мальчишески озорного.
Они плескались в лазурно-голубой воде, плавали в медленном течении реки, помогали друг другу намылиться мягким мылом из юкки, а когда их разгоряченные молодые тела потребовали большего, занялись любовью на мягком мхе под ивами, а над их головами распевали птицы.
Они любили друг друга, и никогда еще Хэзард не казался Венеции таким красивым, как в тот день. Широкоплечий, гибкий, с рельефной мускулатурой и блестящей, позолоченной солнцем кожей, он и в самом деле напоминал кугуара, чье имя носил.
Им казалось, что они занимаются любовью впервые, открывая друг друга заново. Венеция вдруг подумала, что встреча с Хэзардом — настоящий подарок судьбы. Он был самым лучшим, с ним никто не мог сравниться. И когда Хэзард говорил ей на своем певучем родном языке, что ее красота подобна красоте солнца, а голос напоминает нежную музыку ветра в соснах, она не понимала слов, но готова была слушать его бесконечно.
— Я твоя, а ты мой, — прошептала Венеция, крепко обняв его за шею. — Все остальное не имеет значения. Куда пойдешь ты, туда пойду и я.
Хэзард не ответил ей. Он только улыбнулся и еще сильнее прижал к себе.
Намного позже, когда абрикосовый свет полудня пробился сквозь густую листву, Хэзард спросил:
— Ты не проголодалась?
Венеция лежала на смятой душистой траве рядом с ним. Слегка повернув голову, она удивленно подняла брови:
— Ты серьезно спрашиваешь?
Хэзард усилием воли удержался от улыбки.
— Разумеется. Я, например, проголодался, как волк. Но ничего, скоро принесут еду.
— Принесут сюда? — Венеция испуганно оглянулась, но увидела только игру зелени и золотистых солнечных лучей. — Ты с ума сошел! Что о нас скажут люди?
— Они, вероятно, скажут: «Ему наверняка понравилось заниматься с ней любовью. Неудивительно, что он проголодался».
— Как неловко… — Венеция покраснела от смущения.
— Тебе неловко, что я проголодался?
— Черт тебя побери, ты отлично понимаешь, о чем я говорю!
— Разве не ты просила, чтобы я не занимал сегодня день никакими делами? — терпеливо поинтересовался Хэзард. — Но питаться иногда необходимо, а я здесь готовить не могу. Мой авторитет вождя, ты же понимаешь! Ну а поскольку на твои кулинарные способности мы полагаться не можем… Простите, что я напоминаю вам об этом, мэм, — шутливо закончил он.
— Неужели ты и в самом деле сказал кому-то, что будешь весь день заниматься со мной любовью и что тебе позже понадобится еда? — Венеция возмущенно смотрела на Хэзарда.
— Не кому-то, если быть точным, — ответил он.
— Не увиливай, Хэзард. С кем ты говорил?
— Только тем дамам, которые готовили для нас вчера вечером, и мужчинам, которые хотели, чтобы я поехал с ними сегодня поискать стадо бизонов. — Он произнес это светским тоном, словно говорил о погоде в бостонском салоне.
— О господи! — задохнулась Венеция. — Это означает, что знают все…
— Послушай, радость моя, — принялся терпеливо объяснять Хэзард, видя, что краска стыда заливает даже шею Венеции. — Нам нечего стыдиться. Ты моя жена, и мы ведем обычную супружескую жизнь. Ведь стоит только посмотреть на тебя, чтобы каждый понял: я женился на тебе не потому, что ты отлично готовишь. — Он пощекотал травинкой ее щеку, на которой плясали золотистые солнечные блики. — Ты радость моей жизни, биа, и мне все равно, кто об этом узнает.
Эти простые слова стали бальзамом для души Венеции.
— А ты — вся моя жизнь, — прошептала она.
Венеция знала, что ее сердце не могло ошибиться. Несмотря на то, что Хэзард не хотел говорить о будущем, она все равно была уверена, что их любовь победит, что они вместе смогут преодолеть все препятствия…
— Кошмарная перспектива, — прошептал в ответ Хэзард. — Но я постараюсь соответствовать хотя бы самым скромным твоим ожиданиям.
Венеция все-таки настояла на том, чтобы вернуться в вигвам, и Хэзард не стал дразнить ее за излишнюю щепетильность. Он сказал только, что женщина, превзошедшая смелостью саму Люси Аттенборо, не должна обращать внимания на такие условности, за что и получил удар локтем под ребра.
Женщины, которые принесли им еду, пересмеивались, уходя. Все, кроме одной. Эта холодно оглядела Венецию и что-то коротко сказала Хэзарду. Он ответил ей сурово и резко.
— Она из числа твоих друзей? — поинтересовалась Венеция, хотя отлично поняла, что связывало эту женщину с Хэзардом.
— Судя по всему, нет, — рассеянно ответил Хэзард. Он все еще не мог оправиться от того, что сказала ему Маленькая Луна. Оказывается, один из молодых воинов хвалился, что уведет Венецию у Хэзарда. Впрочем, такого рода бравада была типична для молодых людей с горячей кровью, особенно во время летней охоты. Куда больше его встревожило другое: Маленькая Луна сказала, что навестит его как-нибудь ночью…
