— Ну, если так… Когда со мной по-доброму, я тоже… Ладно, начнем от первого звоночка. С год назад на меня вышел этот старый мудозвон… простите, сорвалось, хотел сказать: мошенник… мистер Джейкоб Сэлэмэн, вон он сидит, — и предложил мне сделать то, что «Воскресные какашки» окрестили «пересадкой мозга». Я согласился. После всех дел — подробностей я не знаю — я сделал операцию. Переместил мозг и кое-какую периферию из одного человеческого черепа в другой. Мозг оставался живым на протяжении операции и после — пока я оставался при пациенте. Значит, дальше: мозг был взят у очень старого человека, мужчины. Тело донора — молодое, здоровое, женское. Что еще? Да все, пожалуй. Разве что добавить, что мужчина был в очень плохой форме, его жизнь поддерживалась искусственно. Женщина была в еще худшей форме — мертва. Травма черепа и мозга, несовместимая с жизнью. Жизнедеятельность внутренних органов поддерживалась инструментально. Сегодня я осмотрел выставленный тут на всеобщее обозрение кусок маринованного мяса. Да, операцию производил я, это несомненно, моя методика уникальна и пока еще никем не воспроизведена. Да и вообще — хирург всегда узнает свою руку. Таким образом, методом исключения я прихожу к выводу: этот труп принадлежал тому самому старику, над которым я… которого я оперировал. Определить же личность юной дамы, в тело которой мозг был пересажен, труднее. Я видел ее один раз, давно, на операционном столе, забинтованную и мертвую. Не думаю, что кто-либо вообще мог бы узнать человека после такого свидания. Швы на кожу накладывал ассистент, пластику черепной коробки производили стандартной тефлоновой пластиной. Конечно, определенные метки остались, но они на черепе, значит, чтобы до них добраться, опознаваемую даму нужно оскальпировать, а она вряд ли на это согласится. Не так ли, дорогая?
—Да, доктор.
—Свидетель, вы узнаете ее?
—Да, судья. Но под присягой подтвердить не смогу.
—Ваша честь, истцы так и не уяснили положения дела…
—По-моему, все яснее ясного. Доктор Бойл без колебаний опознал тело, из которого изъял мозг, но заявляет, что идентифицировать женское со стопроцентной уверенностью не может. Итак, перерыв до завтра…
—Судья!
—Да, доктор?
— Вы можете заседать тут хоть до нового потопа, но я улетаю завтра двенадцатичасовым рейсом. Мои исследования не терпят отлагательств… и вы не поверите, на что соглашаются приговоренные к смертной казни! Так что в вашем распоряжении я только сегодня.
— Н-ну, что ж… надо подумать. У сторон есть еще свидетели? Доктор, вы можете сесть.
— Нет, ваша честь, у истцов свидетелей нет.
— У нас тоже, ваша честь.
— Мистер Сэлэмэн, вы будете подводить итог допроса?
— Факты говорят сами за себя, ваша честь.
— Истцы?
— Ваша честь, неужели вы намерены закончить разбирательство сегодня?
— Я еще не решил. Мы торчим тут уже черт знает сколько дней, погрязли в мелочах… Давайте подметем сор и разойдемся по домам. Обе стороны отказались от выставления дополнительных свидетелей, претензий и доводов. Итак, я намерен объявить перерыв и, если новых доводов не будет предъявлено, вынести решение. Особо подчеркиваю, что на длительные отсрочки суд не пойдет, эта тактика нам надоела до смерти. Не говорю уже о манерах и языке некоторых присутствующих — лишь природная мягкость не позволяет мне привлечь их к ответу за неуважение к суду. Так, что у вас, адвокат?
— Ваша честь, не позволено ли мне будет узнать: если суд уйдет на перерыв, то какой длительности будет этот перерыв?
— …и выслушав стороны, выносим решение. Но вначале — заявление суда. Руководствуясь духом и буквой конституционного закона, суд, поскольку решение его может стать прецедентом, направляет дело, в соответствии с Административным актом от 1948 года, в Федеральный апелляционный суд, с рекомендацией сразу же передать его в Верховный суд. Мы не убеждены, что это обязательно случится, но основания для такого рода действий у суда есть, поскольку дело весьма необычное…
— …выслушав заявления сторон, выслушав свидетелей и произведя осмотр вещественных доказательств, суд пришел к выводу, что есть возможность вынести одно из следующих постановлений:
— как Йоханн Себастьян Бах Смит, так и Юнис Эванс Бранка живы;
— Юнис жива, Йоханн мертв;
— Юнис мертва, Йоханн жив;
— оба мертвы.
Суд постановил… мисс Смит, встаньте… следующее: человек, стоящий перед нами, является физиологическим композитом, состоящим из тела Юнис Эванс Бранка и мозга Йоханна С. Б. Смита; следовательно, в соответствии с прецедентом, изложенным в деле «Генри М. Парсонс против Род-Айленда», это человеческое существо женского пола является Йоханном Себастьяном Бахом Смитом.
Глава 22
— …так скажем, предлагаете мне ваше чудесное тело? О, нет, дорогая, извините меня. Я не интересуюсь женщинами. Мужчинами тоже. Мне до жопы все ваши наряды, духи, каблучки… Я садист. Гениальный садист, если хотите. Правда, я вовремя понял, что нужно делать, чтобы не угодить на виселицу, — и стал хирургом. Есть в этом что-то утонченное, правда? Впрочем, спасибо за предложение. У вас действительно превосходное тело.
Оп-ля, босс! Вот нас и отшили. С почином. Не комплексуй, все женщины проходят через это. Оправь перышки и будь готов!
Всегда готов! Но знаешь, у меня камень с души упал. Отдаться лишь потому, что кто-то имеет моральное право на это тело… Что-то здесь не совмещается с Тринадцатой поправкой[11].
Ты еще кодекс Хаммурапи вспомни…
— Я ваша Галатея, доктор. И вы можете делать со мной все, что хотите… только не вскрывайте мне больше череп. Я ваша должница пожизненно, знайте это. Все, что вы получили до сих пор, — это лишь скромный аванс… Доктор, вы как-то не по-австралийски реагируете. Да и акцент у вас подозрительный…
— А, это… Я выскочка, дорогая. Из сиднейских трущоб — в специальную школу для отъявленных садистов, в стиле британских закрытых школ, но местного розлива. А оттуда — в Лондонский университет, к лучшим в мире хирургам… Ладно, одевайтесь, мне надо идти. Да, вы не могли бы записать на пленку ваше восхитительное медленное сальто — для архива?
—Куда отправить, доктор?
—Джейк Сэлэмэн знает. Хвост пистолетом, крошка, и постарайтесь прожить подольше. Вы мой шедевр.
—Я постараюсь.
—Валяйте! Пока.
Неопознанный летающий объект дискообразной формы якобы совершил посадку в Пернамбуко, и человекоподобные существа нанесли визит местным жителям; опровержение официальных властей поступило раньше, чем первоначальное сообщение было распространено по каналам новостей. Число лицензированных частных полицейских втрое превысило число находящихся на службе у государства. Мисс Джоан, урожденная Йоханн Смит, получила более двух тысяч брачных предложений и еще большее число предложений менее официального характера, сто восемьдесят семь угроз, неизвестное, но очень большое число писем от вымогателей и шантажистов, четыре бомбы. Одна из бомб взорвалась в почтовом бункере частной почтовой службы «Меркурий», занимающейся обработкой корреспонденции мисс Смит, остальные обезврежены. Главный почтмейстер скончался от сверхдозы снотворных препаратов; его заместитель отказался занять освободившееся место и подал в отставку. В Албании женщина родила «фавна», который был крещен, умерщвлен и кремирован в течение восьмидесяти семи минут. Фотографий сделано не было. Местный священник дал описание существа. ФБР сообщает, что рецидивы составляют на сегодняшний день 71 % всех преступлений и 84 % особо тяжких. Гарвардский университет по-прежнему парализован.
