Обхватив себя руками, Шарлотта осуждающе смотрела на Сэма. Правда, когда Сэм подошел ближе и лучше разглядел ее, то понял, что несколько ошибался. Признаться, от взгляда ее прищуренных глаз, выглядывавших из-под полей шляпы, другой, менее решительный, человек мог бы пуститься в бегство. Потому что при ближайшем рассмотрении выяснилось, что она вовсе не растерянна. Шарлотта кипела от ярости.
Однако Сэм был крепким человеком. Он решительно приближался к Шарлотте, и его сапоги издавали хлюпающие звуки при каждом шаге.
– Ты не сказал мне о змеях, – выпалила она.
– Да я их тут и не видел.
– Одного раза вполне достаточно, – резонно заметила Шарлотта.
– Они же не кусаются, – оправдывался Сэм.
– Ну да, до тех пор, пока их не «побеспокоят», – язвительно произнесла она. – Кажется, так ты выразился? Не подходи ближе, Сэм, а то как бы тебе то же самое не сказать про меня, – предупредила Шарлотта. – Можешь даже считать, что ты меня уже побеспокоил. Черт возьми! Я так и знала, что мне здесь нечего делать!
– Так ты готова меня укусить? – обрадовался Сэм. – Это замечательно!
Выражение ее лица немного смягчилось. Что ж, для начала неплохо.
– Я не буду кусаться, если мои укусы доставят тебе удовольствие, – заявила Шарлотта. – Я не готова простить тебя, Сэм. Совсем не готова.
– А как можно этому способствовать? Что, если я почищу и запеку рыбу, зарою в угли картошечку и приготовлю салат? Учитывая, что ты у нас врач, придерживающийся, ко всему прочему, сбалансированной диеты, я прихватил с собой всякой зелени. Это будет особое угощение, как раз для тебя. Да, есть еще бутылочка вина – она остывает в холодильнике. И хлеб. Французский батон. Я купил его по пути.
Шарлотта чуть пожала плечами:
– Ты забыл о десерте.
– Я надеялся, что о нем побеспокоишься ты. Разумеется, если ты не простишь меня, нам придется лечь спать, тоскуя по чему-нибудь сладенькому.
Шарлотта сняла шляпу и тряхнула волосами. Пальцы Сэма ныли от желания прикоснуться к ней. Просто прикоснуться, и все. Она, конечно, может укусить его, но стоило рискнуть.
– Послушай, неужели во всех твоих словах кроется двойной смысл? – спросила Шарлотта.
– Это бывает только в разговорах с тобой, – ответил Сэм. – Ни с кем другим. А если тебе покажется, что мои намеки слишком уж тонки, сразу скажи.
Наконец-то она улыбнулась. Ее глаза, как всегда, залучились и на миг исчезли в морщинках. Именно эта улыбка покорила его, навеки завоевала его сердце в баре отеля «Хилтон».
– Хорошо, Сэм, если твои шутки станут слишком тонкими, я непременно дам тебе знать, – кивнула она. – Но это не меняет дела: я готова повторить, что мне здесь не место, хоть и очень приятно принимать участие в таких делах. Кстати, о рыбе… Только покажи мне как, и я сама ее почищу, пока ты будешь заниматься всем остальным.
Похоже, Шарлотта взяла командование на себя, но Сэм не возражал. Особенно после того, как она почистила и выпотрошила рыбу, ловко орудуя острым ножом, и приготовила для запекания ровные кусочки филе.
Они ели за столом для пикников, который Сэм накрыл пластиковой скатертью и вытащил на лужайку подальше от кустов и деревьев с низко опущенными ветвями. Солнце грело совсем по-весеннему, хотя до наступления весны оставалось еще недели две.
На сей раз Шарлотта не просто ковыряла еду вилкой. К тому времени когда они сложили приборы, на тарелках не осталось ни кусочка. Да и бутылка вина почти опустела. Они вместе помыли посуду, вместе перетащили постели с лежанок на пол, поближе к очагу.
Потом Сэм принес ведро воды и вышел из хижины, чтобы Шарлотта могла помыться перед сном. Он сделал то же самое прямо на траве и натянул на себя пижаму, которую не надевал ни разу в жизни. Два года назад эту белую пижаму с сердечками ему на день рождения подарила мама.
Сэм чувствовал себя полным идиотом, когда направлялся в этой пижаме к хижине с перекинутой через руку одеждой. Босые ноги он сунул в поношенные рыбацкие башмаки. Вдруг в кустах послышался шорох, но он решил, что это либо шелест ветра, либо какой-нибудь дикий зверь пробирается сквозь заросли. Кстати, себя он считал таким же зверем.
Шарлотта уже управилась с туалетом. Лампу на батарейках она погасила, а полотняные шторы опустила, оставив незакрытой нижнюю часть окна, чтобы в хижину проникал свежий воздух.
Шарлотта лежала под легким одеялом, устремив взгляд на пляшущее в очаге пламя. Темные волосы рассыпались по подушке, одеяло прикрывало ее только до пояса, при этом одежды на ней не было никакой.
Отбросив вещи в угол, Сэм завороженно смотрел на то, как отблески пламени играют на ее обнаженной груди. С его уст сорвался низкий стон. Шарлотта повернула голову как раз в тот момент, когда одно из пижамных сердечек резво подскочило у него в паху. Она посмела засмеяться.
– Ты за это заплатишь, – пригрозил он, сбрасывая башмаки. – Я все маме скажу.
Шарлотта приподнялась на локтях.
– Нет, не скажешь.
Он заинтересованно оглядел ее.
– Хорошо, не буду, – согласился Сэм. – Но ты все равно заплатишь. Обязательно заплатишь.
– Как ты груб, рыбак.
Сэм сорвал с себя пижамную куртку и отбросил ее в сторону.
– Ты попала в большую беду, детка.
– Насколько большую?
Сэм снял пижамные брюки. Шарлотта села и посмотрела ему в глаза.
– Это никакая не беда, Сэм. – Голос ее чуть дрожал, но он знал, что не страх тому причиной. – На десерт ты привез мне именно то, что я хотела.
Глава 21
Сэм двинулся к импровизированному ложу с той грацией, на которую Шарлотта обратила внимание еще во время их первой встречи. Ни один мужчина на свете не мог так грациозно сидеть на высоком табурете, как он. Ни один не мог двигаться так красиво, как двигался нагой и возбужденный Сэм.
Его глаза потемнели, когда он посмотрел на Шарлотту. Она совершила ошибку, раздевшись до его прихода. Ее охватила дрожь лишь от одного взгляда на Сэма, и те остатки сознания, которые еще не выключились под влиянием страсти, напомнили ей, что на его теле есть немало мест, на которые стоит посмотреть.
Красноватый отсвет играл на всех этих местах. Сэм был худощав, но обладал атлетически развитой фигурой. Все в его теле выглядело великолепным и пропорциональным – и руки, и бедра, и ноги, и плоский, чуть втянутый живот. Все, кроме одной части – его плоти, которая, особенно сейчас, в состоянии возбуждения, имела поистине олимпийские размеры.
Сэм отличался от красавцев на рекламных плакатах, потому что состоял из плоти и крови. И еще потому, что пришел к ней.
Шарлотта откинула одеяло, чтобы освободить ему место. Больше всего на свете она хотела поскорее обвить его тело руками и ногами и заниматься с ним любовью до скончания века.
