— Но каждый год в то время, когда Утешитель Несовершенный покинул нас, многие йендри отправляются в паломничество в ту рощу, где река впадает в море. Там они молятся и предаются размышлениям. Говорят, что в священной роще Хлинъерит крылья белых бабочек приносят страдальцам целительные сны.
— А теперь, Смит, угадай с трех раз, где именно ваш господин Бронзик решил строить свой Город Будущего, — ехидно предложил лорд Эрменвир.
— Ой, — только и смог вымолвить Смит.
— Еще бы зеленюкам не взбеситься, — заметила госпожа Смит и снова высморкалась.
— Это ужасно! — потрясенно воскликнула Горицвет. Она взглянула на Ивострела: — Разве можно строить дома в священном для кого-то месте? Почему ты мне ничего не рассказывал?
— А что ты могла поделать, любовь моя? — отозвался Ивострел. — Ты не в ответе за это.
— Но так же нельзя! — настаивала Горицвет. — Мы ведь всегда так, правда? Рубим ваши деревья и строим свои дома! Нам просто в голову не приходит, что так нельзя. Еще бы вы нас не ненавидели!
— Как я могу тебя возненавидеть? — Ивострел поцеловал ее в переносицу. — Ты мой солнечноогненный самоцвет. И ты совершенно не такая, как все.
— На самом деле такая же, — всхлипнула Горицвет.
Лорд Эрменвир откашлялся:
— Прошу прощения, что вынужден прервать столь трогательное проявление взаимной привязанности, но я еще не закончил свой рассказ.
— А что, все еще хуже? — убитым голосом спросил Смит.
— Да, — ответил лорд Эрменвир. — Когда мама и папа женились, было произнесено пророчество, что в один прекрасный день Человек в Звездном Плаще вернется из-за моря и восстановит порядок в мире. Папа считает все это реакционной пропагандой лиц, недовольных тем, что матушка уже не так чиста и невинна, как прежде. Как бы то ни было, теперь это пророчество вновь извлекли на свет и отряхнули с него пыль. Йендри утверждают, что Человек в Звездном Плаще появится со дня на день. И когда Серебряный корабль приплывет и бросит якорь у приморского городка агентства «Бронзик», там, где некогда была Хлинъерит, Роща Дремлющих Туманов… Э-э-э, Звездный Плащ вряд ли будет в восторге оттого, как в здешних краях нынче почитают недвижимость.
— Но это же всего лишь легенда! — ахнул Смит.
— Только не для лесных аборигенов, — возразил лорд Эрменвир. — И первому, кто замахнется топором на деревья в священной роще, разнесут башку. И начнется межрасовая война.
— Но йендри же милые… Они на такое не способны… — несчастным голосом протянула Горицвет.
— Не сказала бы, — подала голос Балншик. — Стоит вспомнить хотя бы господина Цветущего Тростника.
Все умолкли.
— Конечно, — ужасающе непринужденным тоном продолжал лорд Эрменвир, — самым разумным в подобных обстоятельствах было бы немного отдохнуть на каком-нибудь безмятежном морском курорте, покуда все не покатилось в преисподнюю, и безмятежные морские курорты не стали историей, а потом забраться на Гору в родную неприступную крепость, обнесенную надежными защитными заклинаниями… И жизнь покажется еще лучше, если удастся убедить друзей присоединиться к вам в этом убежище. Можно будет спокойно смотреть, как над бывшими морскими курортами клубится дым, не терзаясь при этом мыслями о гибнущих друзьях. Ну как?
— Вы что, правда думаете, что дойдет до такого? — спросил Смит.
— Это невозможно, — уверенно заявил Ивострел. Отхлебнув вина, он поверх бокала оглядел присутствующих. В глазах его пылал огонь решимости. — Ученики прислушиваются к моему мнению. Можно попытаться отправить делегацию. Если мой народ сумеет хотя бы поговорить с вашим…
— А ты знаешь, чего это будет тебе стоить? — Смит в тревоге взглянул на Ивострела. — Ты тут же привлечешь к себе всеобщее внимание и много потеряешь в случае неудачи.
— Я потеряю еще больше, если не попробую добиться мира! — отрезал Ивострел.
— Даже больше, чем ты думаешь, — заверил его лорд Эрменвир. — В этой игре, друг мой, есть и другие игроки.
— Что вы хотите сказать?
Юный лорд жестко взглянул на собеседника:
— Не только у йендри красочная мифология. Горицвет, золотце, не рассказывала ли ты супругу ужасную историю о Ключе…
Рот у него так и остался открытым в попытке произнести следующий слог, выражение лица ни на йоту не изменилось, но казалось, будто само Время замерло, сковав тело лорда Эрменвира тесным коконом. Остальные несколько мгновений молча смотрели на него, ожидая, что его светлость продолжит прерванную мысль или зевнет.
— Мой господин! — ахнула Балншик.
— У него что, припадок? — заволновалась госпожа Смит.
— Нет, потому что тогда он дергал бы руками и ногами, пускал пену изо рта и плевался живыми скорпионами, — авторитетно заявила Горицвет. — В городе Пылающей Горы был один святой, который…
— Это ничего, что он светится? — поинтересовался Смит, наклоняясь поближе.
Полагалось лорду Эрменвиру светиться или не полагалось, но он и вправду начал потихоньку сиять изнутри, словно светильник из матового стекла. Сияние было зеленоватым, зловещим, слегка лиловым по краям, но оно стремительно светлело до сверкающе-белого…
— Прячьте глаза! — закричала Балншик таким тоном, что никому и в голову не пришло ослушаться, а Ивострел без всяких приказов уже лежал ничком, старательно прижимая к земле Горицвет.
Смит поймал себя на том, что не может оторвать взгляда от рук скелета, возникших прямо перед ним, — это было весьма странно, ибо глаза хозяина гостиницы были закрыты… и вдруг он все понял и, скатившись с кресла, уткнулся лицом в каменные плиты. Жуткий свет был уже повсюду, и теперь он стал не только видимым. Он приобрел запах, мучительный аромат. У него появился звук, шипящее вкрадчивое стрекотание вроде… вроде треска пламени или шепота…
Послышались голоса. Кто-то разговаривал на непонятном языке. Или это был вовсе не разговор?
Неожиданно все прекратилось, и свет исчез. Смит услышал, как лорд Эрменвир отчетливо произнес «Ох, проклятье…». Потом раздался грохот, словно лорд рухнул навзничь.
— Что это, прах побери, было? — поинтересовалась госпожа Смит, лежа где-то на земле неподалеку.
— Что случилось? В чем дело? — Ивострел пребывал в полнейшей панике.
— Он… Ой, маленький пинается… — приглушенно пискнула Горицвет.
— Довольно, мой господин! — совершенно спокойно произнесла Балншик, хотя ее голос прозвучал несколько странно, что наводило на мысль, будто обличье нянюшки изменилось и говорить ей приходится, к примеру, сквозь трехдюймовые клыки. — Сядьте и возьмите себя в руки. Вы целы и невредимы, так что хватит всех пугать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
